Селеруна в раздражении тряхнул головой и неуклюже двинулся по палубе, чтобы одолжить фляжку у Баджина Дарлата. Сделав глоток, толстяк задумчиво уставился в воду, глядя, как на ее поверхности возникают водоворотики, и вполуха слушал, как переговариваются придворные, строя бесконечные догадки.

Кто он такой?

Откуда он взялся?

Почему никогда не выходит на палубу?

Почему в каюту никого не пускают?

Неужели он имеет какую-то власть над Хаттимом?

За что его так отличают?

Кто он?..

— Может быть, какой-нибудь речной дух? И он околдовал Хаттима? — вмешался наконец Селеруна. — И теперь нам одна дорога…

— Ты думаешь?..

Похоже, Баджин воспринял это всерьез. Возвращая флягу, Селеруна глянул молодому человеку в глаза и не увидел ничего, кроме растерянности. Да поможет нам Госпожа… совсем дурак, и мозги тухлые.

— Нет, Баджин, я не знаю, — он покачал головой. — Не знаю, кто он такой. И в духов я не верю. И в призраков не верю, и в гоблинов.

— Это он привел ветер, — упрямо пробормотал Баджин. Да, подбрось мысль в пустую башку — она и будет там вертеться.

— Тогда скажи ему спасибо. При таком ветре мы скоро будем дома.

И зачем Хаттим окружил себя такими простофилями?!

— Чем быстрее мы плывем, — назидательно произнес Селеруна, успокаивая не столько Баджина, сколько самого себя, — тем раньше расстанемся с этой треклятой рекой и благополучно разойдемся по домам.

— Если только он не гонит нас на верную смерть.

Селеруна бросил на молодого человека красноречивый взгляд, но не придумал, что ответить, а потому повернулся к нему спиной, решив не заботиться о хороших манерах, и направился в каюту судовладельца. Там можно было, по крайней мере, укрыться от ветра… К тому же этот, по крайней мере, занят делом и не болтает.

В это время Хаттим Сетийян лежал в своей каюте на подушках, то и дело вытирая пот. Он отчаянно страдал от духоты. Жаровня, которую потребовал Тоз, раскалилась так, словно снаружи стоял лютый мороз, и в тесной каюте было нечем дышать. Ветер тщетно колотился в плотно задвинутые ставни. Но колдун, похоже, наслаждался жарой и тяжелыми запахами. Он кутался в плащ, который дал ему Хаттим, и его глаза светились, как угли в жаровне. Наконец правитель осмелился подать голос:

— Скоро мы прибудем в Андурел.

— Всему свое время. Без меня тебе спешить некуда.

От этого свистящего шепота у правителя Усть-Галича по-прежнему пробегал мороз по коже.

— Пойдут кривотолки… — галичанин неопределенно махнул рукой в сторону двери. Он догадывался, что сейчас творится на палубе.

— Они ничего не скажут.

— Ты уверен? — Хаттим потянулся к графину, который стоял на низком столике. Колдун явно заметил это движение. — На берегу им будет трудно держать язык за зубами.

— Они поймут, что еще труднее его распускать, — ответил Тоз. — Об этом я позабочусь.

Хаттим наполнил кубок и сделал глоток. Вино сильно нагрелось. Интересно, каким образом Посланец надеется обеспечить молчание доброй сотни человек.