– Ты погляди на этих маленьких красоток! Нет, ты только погляди!

Тони Вейланд схватил Дугала за руку и потащил его в первые ряды гуманоидов. Гномы и великаны довольно добродушно относились к тому, что их расталкивают, зато некий изрядно набравшийся парень в костюме, позаимствованном из гардероба ревунов, пригрозил вылить на Тони бочонок пива, если тот не перестанет пихаться.

– Ну, ты, полегче! Не одному тебе неймется. Ночь длинная, внакладе никто не останется, так что угомонись.

Время близилось к полуночи. Женатые пары уже вдосталь наплясались, и площадку вокруг майского дерева расчистили для танца невест. Музыканты заиграли медленную, томную мелодию; под нее торжественной вереницей выплыли девы – все в платьях и головных уборах фантастического богатства; в цветовой гамме преобладали зеленый и красный. Особенно хороши были девицы в алых одеждах: кокетливые шапочки, огненные накидки, расшитые драгоценными камнями, соблазнительно облегающие трико и красные сапожки. Из-под шапочек выбивались локоны каштанового или темно-рыжего цвета, а венчала головной убор лучистая диадема, в которой сверкали алмазы, рубины и загадочные камни, очень напоминавшие опалы. В этой драгоценной оправе юные задорные личики казались еще прелестнее.

– Это же надо – карманные Венеры, какую ни возьми! – восхищался Тони.

Лицо рыцаря оставалось непроницаемым.

– Гуманоиды, мать их так! Родная кровь пожирателям душ тану.

Тони пропустил его реплику мимо ушей.

– И все горят желанием! Боже мой, Дугги, как давно это было!

– И я, сказать по правде, истомился! – рявкнул любитель пива. – Господи Иисусе, вы гляньте на их брильянты!

– Плевать на брильянты! – прочувствованно возразил другой первобытный. – Главное то, что под брильянтами! В кои-то веки живые бабы!

– Какие они, к черту, бабы! – повысил голос Дугал. – Ведьмы они – вот кто!

– Да какая разница! – отмахнулся Тони. – Нынче единственная ночь в году, когда они пойдут со всяким. Всего и делов-то – схватить в танце их венок.

– Хочу красную! – завопил кто-то. – Вон ту, в сапожках!

Оркестр гномов заиграл живее, и невесты завертелись в хороводе вокруг дерева. Гуманоиды выкрикивали какие-то фразы на своем наречии, а девицы откликались. Дразнящая перекличка полов длилась довольно долго, пока огненные плащи не закружились в сумасшедшем вихре. Наконец невесты с пронзительным криком раскинули руки, бросились к дереву и сложили под ним венки.

Затем они вдруг исчезли, и в небо взметнулся рой маленьких радужных светлячков. Каким-то магическим образом каждый блуждающий огонек прицепился к концу свисавшей с дерева ленты, после чего танец вновь стал плавным и чувственным. Ленты сплетались и расплетались, огоньки парили в воздухе, падали и кружились, мерцая. Напев перешел в низкое, заманивающее жужжанье. Разомлевшие женихи, раскачиваясь, подпевали.

Почти незаметно музыка опять понеслась вскачь. Девушки в костюмах, как по волшебству, появились на песке, и каждая держала в руках венок. В танце они приблизились к ожидавшим их ухажерам, и началось разделение на пары. Один парень за другим выхватывал венок из рук зеленой или красной избранницы и позволял увлечь себя на танец. Зрелище было великолепное: ураган красок, дурманный аромат цветов и музыка в ритме сладострастно бьющегося пульса.

Одна из миниатюрных красавиц возникла перед Тони Вейландом. Черные глаза сверкали ярче драгоценных камней на ее диадеме. Шаловливый майский ветер раздувал красно-золотые одежды, обнажая невероятно женственные очертания хрупкого тела.

– Пойдем со мной! – пропела нимфа.

– Нет! Стойте, милорд! – закричал Дугал, пытаясь оттащить приятеля.