Король отодвинул серебряное блюдо подальше от Медора.

– Черт тебя дери, можешь ты думать о чем-нибудь, кроме жратвы? Ничего удивительного, что в наших умах до сих пор нет сплоченности! Едва мы ступили на землю Гории, как вся кровь отхлынула от мозгов, вся энергия пошла на пищеварение!

– Медора надобно отвлечь, – язвительно усмехнулся старый Бетуларн. – И не только потому, что жена его теперь в Нионели… Угадайте, кого мы углядели в укромном уголке сада? Кто лакал свое пойло вместе с кровным братом Дознавателем?.. Кугал Сотрясатель Земли! А мы-то думали, он подох.

– Проклятье! – воскликнул король. – Только этого нам не хватало! Кугал стреножил тебя на Поединке Героев, его психокинез…

– Гроша ломаного не стоит, – бросил Медор, обгладывая косточку. – Его близнец Фиан скончался, а без него Кугал – дерьмо. Он до сих пор большую часть времени проводит в Коже. Должно, Эйкену он понадобился для кворума, когда будет проводить свою липовую коронацию на третий день Любви. Ведь, ежели помните, Кугал был рыцарем Высокого Стола. Но для меня он теперь – тьфу, сосунок… Подвинь-ка мне запеченные мозги и семгу под майонезом.

Мими из Фаморели скривился.

– Потом месяц будешь печенкой маяться.

– Ну и что? – добродушно отозвался Медор. – Война не раньше осени начнется.

– Цыц! – прикрикнул Шарн, мгновенно приняв демоническое обличье скорпиона-альбиноса с просвечивающими внутренностями. Затем он применил к Медору жестокую мозговую коррекцию, и тот, корчась, покатился со стула в траву, весь обляпанный майонезом. – Никому не дано знать, когда начнется Война с Мраком, – проговорил Шарн, вернувшись к нормальному облику. – Ни мне, ни вам. И чтоб я больше не слышал от вас таких разговоров! Даже думать об этом не смейте! Усвоили?

– Да, повелитель! – откликнулись остальные.

За столом короля и королевы Мая вспыхнул факел, возвестивший окончание Лунного Пира и начало Ночи Тайной Любви.

– Ну так облачайтесь в костюмы и напрягите мозги, – приказал Шарн. – Через час найдете нас с Айфой возле майского дерева.

– Вид у тебя, прямо скажем, нелепый, – заметил Кугал. – Но характер отражает.

Куллукет пожал плечами:

– Отчего людей не повеселить?

Выражение его лица не могла скрыть от брата даже маска смерти. Циничную улыбку можно было объяснить идиотскими шарадами, что разыгрывались на танцевальной площадке. Но волнение?..

– Ты меня удивляешь, Дознаватель! Я думал, ты выше банальной похоти.

– Правильно думал. Но сегодня особый случай.

Смерть сложила на груди обтянутые черным крепом руки с нарисованными поверх ткани костями и принялась обозревать открывающуюся перед ней сцену. В музыке звучало эротическое нетерпение; скоро танцующие совсем лишатся рассудка. Молодые, которым не нужны искусственные стимуляторы, уже разбредались парочками по Майской роще. Даже стойкие консерваторы, с неохотой пришедшие на этот маскарад, все больше поддавались атмосфере всеобщей вакханалии. Вон та распутница в костюме красной бабочки – не кто иная, как достопочтенная Морна-Ия. А тучная фигура с головой пантеры, вертящая в танце двух изящных одалисок, очень уж напоминает Властелина Ремесел. В центре событий, разумеется, Эйкен Драм, одетый в двухцветное трико средневекового шута и маску с непристойно длинным носом.

– Послезавтра, – произнес Кугал, – мы назовем его своим королем.