– Они где-то там… – Он промокнул губы салфеткой. – Бог их ведает…

– Маленькие варвары-завоеватели что-то натворили с их солнцем, – с горечью заметил Крамер. – Мы с Марком давным-давно все проанализировали. В том, что индивидуальная спектрограмма присутствует в плиоцене, двух мнений быть не может. Некоторые астрофизики на Крондаки полагают, что угасающую звезду выпихнули куда-нибудь на задворки основной последовательности за миллион лет назад до первого объединения. Если это так… – Он пожал плечами.

– У меня нет времени на зарождающиеся гиганты, – отрезал Марк. – Шансы слишком ничтожны, даже если придерживаться наиболее вероятных прогнозов.

– Теперь, когда дети отчалили, у нас нет никаких шансов! – воскликнул Ван Вик. Он приподнялся со стула и с невероятным трудом дотянулся до бутылки с водкой, но та будто приросла к подносу.

Хелейн Стренгфорд пронзительно засмеялась.

– Раз мне нельзя, так и тебе нельзя, Джерри! На приближающийся конец света надо смотреть трезво. Или отложим его, а, Марк? Спасем свою шкуру, прикончив собственных детей?

С искаженным лицом она подошла к Марку вплотную, стиснула кулаки, натянутая как струна, несмотря на то что час назад Стейнбреннер провел с ней сеанс коррекции. Ангел Бездны оценил исходящую от нее угрозу и поступил великодушно. Хелейн рухнула на подставленные руки Стейнбреннера, скованная простым двигательным параличом; сознание осталось нетронутым. Врач уложил ее на кушетку. Даламбер и Варшава подсунули ей под голову подушки.

– Всем нелегко, Хелейн, – сказал Марк. – Ты любишь Лейлу, Криса и маленького Джоэла, Ранчар любит Элаби, а Кеоги – Нейла и Питера… Джорди и Корделия тоже без ума от своих детей и внуков.

«А ты?» – обвиняюще выговорил ум (язык и губы были скованы немотой).

– И я, – кивнул Марк.

Жалюзи на одном из окон были приподняты, и в комнату влетали ночные мотыльки. Марк встал, шагнул к окну, опустил жалюзи, одним взглядом истребил мелькавших вокруг лампы насекомых и небрежно облокотился о притолоку, засунув руки в карманы.

– Клу и Хаген – это все, что осталось у меня от Синдии. Я взял их с собой в Изгнание. Быть может, по отношению к ним я был несправедлив, но иначе поступить не мог. – Он обвел взглядом всех присутствующих по очереди. – Вы, наверно, тоже не имели права производить на свет детей в плиоцене, но по-человечески всех нас можно понять. Мы надеялись передать нашу мечту новым поколениям, но ничего не вышло, и виноват в том я, потому что не сумел отыскать нужную нам цивилизацию.

– Еще есть время, – сказала Патриция. – Впереди века – если мы захотим продолжать наше дело. Если найдем в себе мужество.

– Мы в своей жизни достаточно рисковали! – отрезал Крамер. – Если помните, моя первая семья погибла на Оканагане, и у Даламбера сын служил в составе Двенадцатого флота. Не тебе, Кастелайн, читать им проповеди о мужестве! А этот еще твердит о любви, как будто он способен…

– Джорди! – Марк чуть поднял одну крылатую бровь.

Чтобы оборвать тираду врача, ему не понадобилось принудительных усилий. Крамер изменился в лице и, круто повернувшись, уставился в темноту.

Из полумрака в углу веранды донесся невозмутимый голос Ранчара Гатена:

– Звездный поиск… только на него мы и рассчитывали, только благодаря ему смирились с изгнанием. А дети… они же не могут знать тебя так, как мы, потому ухватились за первую же возможность вырваться из кабалы, на которую мы их обрекли.

– Если они сумеют открыть врата времени, то мы погибли, – вставил Ван Вик.