Он просунул голову в вырез нательной рубахи.

– Даже если Эйкен заподозрит, что я жив, он все равно не причинит тебе зла. Ни один мужчина в здравом уме не станет убивать ту, которую любит.

– Ни один тану, – невесело усмехнулась она. – Люди, сердце мое, совсем иначе устроены… Но ты не обращай на меня внимания. В Содружестве всякие предчувствия, предзнаменования считались пережитками. Кое-кто им все же доверял, но таких записывали в разряд шарлатанов. И ваши ясновидцы тоже немногого стоят. Подумать только, Бреда заявила, что Элизабет – главнее всех в мире! Эта никчемная, вечно неуверенная в себе особа! Я-то знаю, кто в мире самый главный. Ты!

Ноданн быстро облачился в золотисто-розовые доспехи; выражение его лица оставалось серьезным.

– Ну, скорей уж, тот загадочный оперант из Северной Америки, Аваддон. По сравнению с ним Эйкен и я просто дети.

В глазах у Мерси мелькнул испуг.

– Этот ведет какую-то свою игру. Село подозревает, что он хотел погубить Эйкена вместе с Фелицией. Говорит, во время метаконцерта он заметил странные умственные всплески. Впрочем, не мне об этом судить. Меня накрыло обломком скалы, и я бы не выбралась, если б не Селадейр. Он мне помог, и мы вместе решили разыграть мою гибель. Я спряталась, а Село предъявил всем мой шлем.

Ноданн задумался.

– Значит, Аваддон хотел натравить Фелицию на Эйкена? Гм, вполне вероятно… Может, мне удастся заключить с ним соглашение?

– Попробуй, – ответила Мерси. – Его дочь в Афалии.

– Что?!

Мерси кивнула.

– Ей раздробило тазовую кость, и корректоры решили не отправлять ее в Горию, а сперва подлечить во дворце Село. – Она лукаво прищурилась. – Смотри, Стратег! Клу Ремилард – потрясающий психокинетик и неплохой корректор. Когда поправится, она ничем не уступит Великому Магистру. Шикарная блондинка. Как раз в твоем вкусе.

Аполлон откинул золотую голову и захохотал. Потом взял ее лицо в ладони.

– В моем вкусе только одна женщина, я ждал ее восемьсот лет. – Его прекрасные глаза блеснули, и он поцеловал Мерси в ложбинку меж бровей.

Она ухватилась за его настоящую руку.

– Позволь мне остаться в Афалии, ну пожалуйста! По крайней мере до твоего окончательного выздоровления. Не отправляй меня к нему, пока мы хоть чуть-чуть не заполним пустоту внутри.

– Ладно, – согласился он. – Только ненадолго. Чтобы нарастить новую руку, надо провести девять месяцев в Коже, а этого я позволить себе не могу. Я выступлю против Эйкена сразу же, как соберу силы. Пока ум его не окреп.

Мерси отпрянула.

– Ты что, собираешься сражаться с ним одной рукой?

– Чтобы держать Меч, и эта сгодится. – Он сжал в кулак деревянные пальцы. – Правда, выглядит неказисто, но служить может.

Она пощупала протез.

– Дерево? О нет! Такой материал не для тебя, мой демон. – Глаза ее пошарили по стенам комнаты. – Тебе бы золото подошло, но у нас только два торквеса! – Потом она перевела взгляд на посуду, из которой Морейн кормил высокого гостя. – Серебро! Леди Творец в знак своей любви подарит Стратегу серебряную руку.

Она тряхнула кудрями, и тускло поблескивающие тарелка, кувшин, кружка вдруг засветились, расплавились и, слившись в бесформенное, искрящееся облако, осели на вытянутую деревянную ладонь.

– Серебро! – опять воскликнула Мерси. – Ноданн Серебряная Рука!

Дело сделано. Грубое приспособление, выточенное Айзеком Хеннингом, исчезло.