– Да будет тебе, – отмахнулся пилот.

Когда пленница ступила в полосу лунного света, она показалась всем настолько безобидной, что даже охранники заметно помягчели. На ней были белые полотняные шорты, клетчатая рубашка, завязанная узлом под грудью, и небольшой рюкзак за плечами. Белокурые волосы, перехваченные на затылке узкой ленточкой, отливали чистым блеском луны. Несмотря на испуганный вид и слезы, она была так ангельски хороша, что у бастардов дух захватило.

Бэзил шагнул вперед; в открытом вырезе рубахи-сафари сверкал золотой торквес. Клу Ремилард подошла к нему вплотную и проговорила:

– Вы, надо думать, профессор Уимборн!

– Боюсь, я не имел чести… – начал было альпинист, но вдруг на него нахлынули боль и досада.

«Как же я мог не узнать Алису?» – подумал он. Взрослую и быстроглазую Алису с лебединой шеей, сбежавшую из Страны Чудес и теперь прикладывающую пальчик к его губам. Одновременно он почувствовал, как глохнет ум, готовый выплеснуть в эфир сигнал тревоги.

– О нет, не надо! – мягко произнесла Клу.

Корректирующие импульсы, точно щупальца морской звезды, потянулись ко всем умам. Бастарды окаменели, точно статуи под августовской луной. «Гускварна» и все железное оружие посыпались на землю. В глазах мистера Бетси, казавшегося разряженной восковой куклой мадам Тюссо (если не считать неуместных усов и козлиной бородки), стояли слезы бессильной ярости.

Оба врача, повинуясь непререкаемой команде корректора, бросили пациента, вышли из палатки и присоединились к остальным.

– Есть еще кто-нибудь? – спросила Клу, глядя куда-то вверх, и, видимо, получила отрицательный ответ. – Стойте, еще не время! – заявила она тоном, не допускающим возражений. – Пока на нем торквес, возможен выброс адреналина.

Бэзил в трансе смотрел, как она сбросила заплечный мешок и развязала тесемки, затем извлекла оттуда остро заточенные кусачки. Абсолютно лишенный воли, Бэзил опустился на колени и подставил шею. Одним движением Клу перекусила обруч, и альпинист без чувств повалился на землю.

– Все, теперь можно, – сказала она.

Парализованные люди не могли издать ни звука: голосовые связки не повиновались им. Но все видели, как в лунном свете материализовались четыре высоких привидения и затмили ночное светило сиянием стеклянных доспехов. Двое излучали зеленоватое свечение творцов, третий был окутан бледными соляными парами психокинетика, а четвертый, возвышавшийся над всеми, сверкал, точно полуденное солнце. Летчики, инженеры, врачи и просто головорезы пришли в страшное отчаяние при виде этого четвертого. Ноданн, первый враг человечества, поклявшийся избавить Многоцветную Землю от всех путешественников во времени – неважно какой ценой.

– Ты обещал, – напомнила ему Клу Ремилард.

– Да, – вздохнул Аполлон.

Почти безболезненным касанием девушка погрузила всех своих пленников в спасительную тьму, и ни один из бастардов (не говоря уже о бредившем Дугале) не очнулся раньше чем через двое суток, проведенных в подземелье афалийского замка; за это время спор между двумя Стратегами уже разрешился.

7

Мерси застала Салливана-Танна в захламленном помещении на самом верху северо-западной башни Стеклянного замка за чтением «Essais de sciences maudites»  и смакованием «Стреги» из венецианского кубка самой что ни на есть непристойной формы.

– Великая королева! – Он поспешно захлопнул книгу; спрятать кубок было, к сожалению, некуда.

Лицо Мерси поразило его своей бледностью, а мозг, прикрытый не полностью, был объят пламенем неистовых чувств.