|
Издав ужасающий стон, он выпрямился. Столб, который его удерживал, был вырван из земли. Это зрелище лишило толпу голоса, остановило барабан, заглушило колокол, оборвало песнопение на полуслове. Горящая фигура сделала шаг, второй, шатнулась вперед. А потом, рассыпая перед собой угли, обрушивая дрова, сложенные в костер, горящий человек высвободился из места своей казни, наклонился — и бросился на солдат. Вершина столба врезалась прямо в голову стражника, сломав ему шею. Лезвие его алебарды ударило по мужчине, что находился слева от Жана, — по одному из людей Урии. Толпа рванулась прочь от горящего. Когда столб пролетел у Жана над головой, он пригнулся и почувствовал жар. Живой факел пролетел рядом с ним, отрезав его от Урии, которому пришлось выбирать: либо разжать руки, либо загореться. В пустом пространстве мученик начал вращаться, словно это приносило ему облегчение, а не раздувало пламя еще больше. Люди разбегались, пытаясь спрятаться от искр, которые рассыпал вокруг себя умирающий. Несколько человек получили удары проносящегося по кругу столба. Освободившийся Жан нырнул в толпу. Он не оглядывался, пока не добрался до ее края, пока не поднялся на первую ступеньку башни Бошамп. Вращающаяся фигура наконец остановилась, зашаталась и упала, взметнув в воздух языки пламени. В их свете Урия носился в толпе, кричал, искал. Жан пригнулся. С того места, где он стоял, ему видна была его дочь, лежавшая у ног его сына, — она так и лежала там, куда поверг ее удар. Анна! Жан сделал шаг обратно к ней, всего один шаг. Его рука сжалась у пустого места на поясе. Когда-то там был меч. Когда-то он не стал бы задумываться — просто обнажил бы толедскую сталь, взметнул ею перед собой, чертя смертоносные круги тупым концом палаческого меча; он воспользовался бы царящей вокруг сумятицей для того, чтобы подобраться к центру, схватить свое дитя и скрыться. Когда-то. Повернувшись к происходящему спиной, Жан Ромбонизко наклонился — и побежал. Глава 13. ТАРТАР — Что-то происходит! — Правда? — У ворот. — А, у ворот. — Громкий зевок. — Кто-нибудь вышел? — Пока нет. Подожди, вот там кто-то… Это… — Еще один стражник? — Два. И ворота за ними не закрыли. — Вот как. Хакон снова зевнул. Он не открывал глаз, так что ему не понадобилось закрывать их снова. Когда они только обнаружили этот наблюдательный пункт напротив тюрьмы, в сарае рядом с постоялым двором, он реагировал на каждое событие у ворот почти так же быстро, как Эрик. Он надеялся на то, что будет прослежена некая закономерность или выявится какая-то небрежность — что-то, что даст им шанс. Три недели наблюдений изрядно притупили его рвение. Три недели планов — начиная с похищения стражников и заканчивая подкопом с места наблюдения. Каждый из планов лихорадочно обсуждался, и каждый с огорчением отбрасывался. Это подорвало его силы, так что в последнее время он сосредоточился на том, чтобы не давать Эрику попросту броситься в одиночку штурмовать ворота. — Они выглядят по-другому, отец, эти двое. И они расхаживают туда и обратно, как будто кого-то ждут. — Это же тюрьма, мальчик. Люди приходят и уходят каждый день. — Посмотри! К ним присоединились еще двое! Они указывают назад, на двор. Смотри! Застонав, Хакон повернулся и приложил глаз к щели в толстой кирпичной стене. |
