|
Послышались проклятья — дорогие наряды покрылись сахарной пудрой и жирным кремом. Тагай зашагал прочь, но остановился, когда дорогу ему преградило несколько придворных. — Кто она, Тагай? Гугенотка-убийца, свалившаяся с неба? Этот вопрос задал сам король. Генрих стоял в центре своего двора. У него за спиной знать Франции толкалась, борясь за первенство и более хороший обзор. Пусть к Тагаю и относились как к талисману, почти что шуту, но он достаточно долго жил при дворе, чтобы знать его язык и то, что нравится придворным и его величеству королю. — Эта женщина, о Великий Отец, больна из-за любви ко мне. Ее родители хотели нас разлучить. — Ну что ж. Говорят, любовь дарит нам крылья. Но неужели она настолько отчаянно тебя любит, что попыталась проверить это? Вопрос его величества был встречен общим смехом. — Похоже, что так, Отец. — А ты ее любишь, мой Медвежонок? Тагай посмотрел на бледное лицо, безвольно приникшее щекой к его плечу. — Неизмеримо, о мой король. Присутствующие одобрительно зашептались, особенно придворные дамы. Диана де Пуатье, главная любовница короля, стоявшая прямо у него за спиной, ласково погладила Генриха по шее. — Ваше величество, разве мы, верные слуги любви, не обязаны помочь нашему Медвежонку в его беде? Король ответил красавице улыбкой. Всем было известно, что он ни в чем не может ей отказать. — Как она, Тагай? Она переживет свое падение? — Думаю, что да, Отец. Но мне следует уложить ее в постель, и поскорее. Новый взрыв смеха — первым захохотал сам король. — Я так и понял, Тагай. Но будь с ней поласковее, ладно? Она еще может сломаться. Были отданы приказы: приготовить комнату, вызвать врачей. — Можешь идти и позаботиться о своей возлюбленной, Медвежонок. А позже мы пришлем узнать, как поживает твоя дама. — Король повернулся к придворным и заговорил громче: — Ну что ж, десерт был повержен любовью. Какая жалость! Но раз уж мы говорили о медвежатах, то, кажется, нам следует вернуться сейчас к другому. В переполохе о нем забыли. Все стали возвращаться к медведю на цепи, а Тагай зашагал в противоположном направлении, двигаясь со своей ношей ко дворцу. Попутно он сбросил с плеча цепкие пальцы маркизы, которая пыталась его задержать. Проходя в одну из огромных дверей, он услышал, как собаки залаяли снова, а прикованный к столбу медведь зарычал. — Умри хорошо, брат, — тихо проговорил Тагай. — Умри хорошо. Глава 17. СЕРЫЙ ВОЛК И МЕДВЕДЬ Она спала почти беспрерывно — всю ночь и почти все утро. Тагай позволил врачам вправить ей руку — это оказалось единственным серьезным повреждением, хотя левый бок тоже был сильно ушиблен. После этого молодой человек отослал всех прочь. Только он один находился рядом, когда ее глаза начали открываться. Он говорил Анне что-то успокаивающее, подавал ей укрепляющие отвары и бульон. Вскоре она засыпала снова, а он сидел, смотрел и изумлялся — и сам ничего не ел и не пил. «Ибо разве не наступает время поститься, когда богиня падает на землю?» Его разбудил колокол, зазвонивший где-то в глубине дворца. Тагай не мог проспать долго, но за это время она успела открыть глаза — и теперь они были устремлены на него. В то же мгновение он оказался рядом. |
