|
В то же мгновение он оказался рядом. — Я встречала тебя во сне, — сказала Анна. — А я тебя — в моем. — Он поднес к ее губам стакан с отваром. Она покачала головой. — Скажи мне, как такое возможно? Ее глаза были озерами прохладной темноты. Ему пришлось отвести взгляд, чтобы не утонуть в них. — В моем краю говорят, что сны управляют всей жизнью. — Похоже, что в этом краю я могла бы жить. Тут Тагай все же поднял взгляд, решившись заглянуть в ее глаза. — Где находится этот край? Как он называется? — Мы называем его по-разному. Но французы, которые хотят им завладеть, назвали его «Канада» — так именуется одно большое поселение. Моя земля лежит далеко, за водами, за закатным солнцем. — Расскажи мне о ней. — Я никогда ее не видел, потому что меня привезли сюда в животе моей матери. Я знаю только то, что рассказывала мне она и вождь, которого доставили вместе с ней, мой дядя Доннаконна. — Тогда расскажи мне это. Он послушался, и, пока он говорил, Анна наблюдала за ним. Она внимала не только словам, но и чувствам, которые улавливала в интонациях. Голос Тагая стал напевным: то поднимался, то опускался, словно пел песню — про обычаи далекого народа, про те места, где он обитал. Анна поняла почти все. Тагай относился к миру почти так же, как сама Анна. Этот смуглый, странный молодой человек, как и Анна Ромбо, признавал наличие невидимого мира под жесткой скорлупой зримого. И это, невидимое и тайное, живет повсюду — на вершинах гор, в лесных чащах, в сумеречных ручьях. Однако порой Анна ловила себя на том, что просто слушает пение его голоса. И только когда Тагай заговорил о костях своих предков, Анна полностью вернулась в свой собственный мир, к его опасностям. — Ты сохранил то, что я попросила тебя спрятать? Он указал на подушку, лежащую возле нее. Там она увидела руку Анны Болейн, тщательно завернутую в ткань. — Мой народ также бережет кости предков. — Эта женщина — не мой предок. Она… — Анна замялась, не зная, откуда начать и что именно открыть. — Она обладала силой. Она поручила себя моему отцу. Он старается сохранить — это. Спрятать от людей, которые готовы использовать ее во зло, осквернить ее память. Но это так… Она смолкла. Как объяснить ему, в какой она опасности? Пока что она двигалась вслепую, следуя предостережениям своих снов. Впереди была полная неясность. И тогда она вспомнила еще одну вещь, о которой можно было сказать. — Меня назвали в честь этой женщины. Нас обеих зовут Анна. — Анна, да. Я узнал твое имя, потому что ты сказала его врачу, который тебе помогал. — Правда? Я этого не помню. Тагай встал и поклонился. — Ты назвала себя Анна Ромбо. А мое имя — Тагайниргийе. — Тут он улыбнулся, потому что эта цепочка странных слогов вызвала у нее на лице выражение недоумения. — Меня называют Тагай. Пока ты не стала Анной, я принял тебя за Атаентсик, дочь Бога Солнца. За богиню, которая упала на землю. — Я не богиня, — отозвалась девушка. — И мой отец — совершенно не бог. Он — человек по имени Жан Ромбо. Произнеся его имя, Анна вдруг вспомнила, как отец звал ее, когда она летела с крыши. Она приподнялась на кровати, но решительная рука, оказавшаяся у нее на плече, заставила ее лечь обратно. |
