|
Только маленькие. Женщины звали своих отпрысков — готова была еда. Возня прекратилась, и сражавшиеся потянулись к своим домам. Мать Доне появилась в дверях и поманила его. Малыш быстро заковылял к ней, но сначала попрощался с Анной, жестом показав, что скоро вернется. Анна с Гакой тоже ушли в дом, где старуха налила в деревянную миску немного похлебки. Опустив руку в очаг, индианка захватила щепоть холодной золы и посыпала ею еду. Анна не стала отказываться, но в который раз пожалела о том, что не догадалась захватить с собой в дорогу соли. Мимо прошла одна из родственниц Гаки, ее внучатая племянница. — Ты не хочешь супа, Синее Перо? — спросила Гака. — Нет, спасибо, тетя. Мне надо… кое-кого повидать. Обе увидели, что девушка смутилась. Румянец залил ей не только лицо и шею, но и обнаженную грудь. Девушка была еще очень юной, так что грудь у нее еще не налилась, но, когда она покраснела, соски немного набухли. Она тоже это заметила и, прикрывшись рукой, поспешно ушла. — А! — сказала Гака. — Думаю, я знаю, кого она собралась повидать. Он — из рода Волка. Один из юношей, которые пришли сюда, когда сгорела их деревня. Ты же знаешь, каким интересным кажется новое лицо. Ну что ж, они сделают хорошего ребенка, если этого захотят боги. И день сегодня подходящий для того, чтобы полежать у прохладного озера с красивым парнем. Теперь уже Анна почувствовала, что краснеет. — Ты ведь не думаешь, что они… Они станут… Старуха смотрела на нее с улыбкой. — Но она показалась мне такой юной! — выпалила Анна. Гака явно удивилась. — Она в состоянии родить ребенка, так что она не слишком молода. И потом, он будет не первым ее красивым юношей. Потому что она очень хорошенькая, моя Синее Перо. Так что этот парень может стать и не последним в ее жизни. Анна покраснела еще сильнее. — И это в моей стране тоже бывает совсем по-другому. Там, когда ты берешь мужа, он должен быть твоим первым — и последним. Гака запрокинула голову и громко рассмеялась. Смех быстро превратился в кашель. Несмотря на то что Анна составила для нее хорошую микстуру, у старухи по-прежнему болело горло, и кашель с каждым днем все усиливался. Отдышавшись, Гака молвила: — Но это все равно как если сказать: «Думаю, мне понравится оленина — когда-нибудь, — и потому я не стану сначала пробовать медвежатину и лосятину». Откуда ты узнаешь, что захочешь только одного на всю жизнь, если сначала не попробуешь других? — Значит, когда они заключают брак, они тоже… — Когда ты берешь себе мужа, тогда дело другое. Ты бываешь с ним, и только с ним. Как и он — только с тобой. — Гака помолчала, и глаза у нее заблестели. — Но, по крайней мере, ты кое-что помнишь, и в те ночи, когда твой муж не ублажает тебя, тебе не возбраняется помечтать о медвежатине, лосятине, бобре… Старая женщина снова затряслась от смеха и кашля и хохотала, пока у нее по лицу не потекли слезы. Обычно Анна не могла противиться заразительному веселью Гаки и подхватывала ее смех, но на сей раз девушку сдержало воспоминание — выражение глаз юной индианки. Где-то в этой деревне мужчина, за которым она последовала из Франции, пытался родиться заново. Все его желания сосредоточены на том, чтобы снова стать частью своего племени. Во всем. И когда кто-то вроде Синего Пера поднимет на него взгляд, а потом переведет выразительные очи в сторону леса… Анна залилась багрянцем. |
