|
Вдоль темно-коричневых сторон тянулись канавки, выкрашенные красным. На одном конце палицы оказался ястреб с вырезанным глазом и острым клювом, а на противоположном — рыба. Прямо над ней находилась рукоять из сыромятной кожи, прошитой жилами. Но больше всего Тагая заинтересовал клинок, торчащий вниз сразу за головой ястреба. — Сталь, — проговорил он, проводя пальцем по заржавевшему и затупленному клинку. — Как такое возможно? Тагай знал, что у его народа почти нет металла. Клинок был снят с ножа и прикреплен к палице с помощью заклепки и круглого гвоздя. Сада недовольно хмыкнул. — Выбери что-нибудь другое, Тагай. Никто не знает, как пользоваться этой штуковиной. Никто не знает, откуда она взялась. — Я знаю. Голос женщины донесся из-за их спин. Обернувшись, воины увидели Гаку. — Она принадлежала твоему отцу, Тагай, — Хасдеваю, который был братом Тододахо. Он сделал ее из ножа, который выменял на меха у первого из бледных воров. Говорили, что он убил ею тысячу врагов, хотя о нем и о Тододахо легенд ходило больше, чем о близнецах. С этими словами старуха подошла ближе и склонилась перед Тагаем. — Когда на следующий год бледные воры увезли твою мать вместе с Доннаконной, твой отец потерял желание жить. Он погиб в следующей же боевой вылазке. Тододахо принес домой его палицу. По-моему, с тех пор ею никто не пользовался. Тагай снова взял из рук Сады оружие. Когда молодой воин поднял палицу своего отца в первый раз, она пришлась ему по руке — более легкая, чем палицы из железного дерева с их тяжелыми наконечниками. Ею было легче замахиваться. Тагай попробовал нанести косой удар, потом — удар сверху вниз. Обладая режущей кромкой и острием, оружие немного напоминало меч, с которым Тагай упражнялся по приказу короля Генриха. Оружие его отца! Оно идеально подошло сыну. Однако Тагай обнаружил, что не может высказать этого. Он вообще ничего не может сказать: что-то подкатило к самому его горлу. Так что он молчаливым кивком подтвердил свой выбор и попробовал еще один косой удар. * * * Анна следовала за светом тростникового факела, хотя свет луны все еще оставался настолько ярким, что прибрежная тропинка была хорошо видна. Факел высоко поднимал Доне. Звание «светоносца» явно доставляло мальчику большую радость. Он отказывался отходить от Анны, даже когда стало известно, что Черный Змей уединился с членами своего рода. Доне был защитником Белого Можжевельника, все это знали. Это дало хромому мальчишке авторитет, которого прежде он среди своих сверстников не имел. Когда они подошли к прибрежной гальке, Анна попросила Доне остановиться, отвела взгляд от яркого света факела и устремила взгляд вдоль берега. Отыскав вдали свет костра, она повернулась обратно к мальчику. — Ты должен оставить меня здесь, Доне. Дальше я пойду одна. Я пройду совсем немного. Он покачал головой. — Пожалуйста, Доне! Я далеко не уйду. Мне надо кое-кого увидеть. Вон там. — Тогда я буду дожидаться прямо здесь, — заявил мальчик, падая на землю и втыкая конец факела в землю. — И если ты меня позовешь, я приду. У меня есть вот что. С этими словами защитник Белого Можжевельника вынул из-за пояса маленький костяной нож. — Хорошо. — Анна наклонилась и прикоснулась к его голове. — Я вернусь через минуту. Ее ноги скользили на гальке, и, хотя свет луны был ярким, все-таки несколько раз она споткнулась на крупных камнях. |
