|
Сада поднял голову: на его лице отразилось изумление. — Ставки? Это же обряд, Тагай, а не просто бой! Ваш поединок — часть веры нашего народа. Мы не делаем ставок на благосклонность богов. Если бы ты вырос среди нас, не среди людей, которые ни во что не верят, ты бы знал это. И снова принялся за шитье, закусив конец нити зубами. — Сада! — Да? — Какие ставки? Воин сплюнул в сторону, не выпуская нити изо рта. — Восемь бобровых шкурок против одной, — проворчал он. — Вечером было пять против одной. Но потом, когда ты вышел утром без доспехов… Он сделал последний стежок. Тагай сохранил на лице улыбку, но у него свело живот. Он был рад, что его уже вытошнило супом, который его заставили съесть за час до этого. Ему не хотелось увеличивать ставки, снова поддавшись тошноте. На востоке появился слабый свет. Распухшая луна побагровела. «Как будто ее залило кровью, — подумал Тагай. — Кто-то скоро умрет». По его толпе пробежал ропот, все чуть подвинулись. Тагай увидел, что к центру поля движутся четыре факела. Под ними шагал мужчина в вампумах. В одной руке он нес трубку, в другой — резной жезл. Барабаны, отбивавшие мерный ритм, смолкли. — Тододахо. — Сада выпрямился. — Так. Начинается. — Люди Оленя! — Сильный голос вождя, привыкший произносить речи на советах, легко достиг краев поля. — Не думал я, что увижу, как наступает подобный день, — день, когда все тахонтенраты собрались под сенью вигвама наших богов. Надлежит радоваться, когда поселок встречается с поселком, далекий род соединяется с близким, давно расставшиеся родичи снова вместе. Мне это доставляет радость. Слушатели отозвались общим возгласом: — Хау! Когда крик стих, Пойманный продолжил: — Однако этот день одновременно и день печали. Ибо мы собрались не для празднества: к общим очагам нас призвала опасность. Нас вытесняют из охотничьих угодий здесь и там, здесь и там. — Подняв жезл, вождь торжественно указал на все четыре стороны. — Вот что мы обсудим сегодня на большом совете. Но прежде мы призваны стать свидетелями битвы близнецов, Тавискарана и Иоскехи. Эти божественные братья сражались в самом начале времен, когда земля была плоской пустынной равниной. Кровь, которую они пролили, породила множество вещей нашего мира. И меня не удивляет, что сейчас, в момент величайшей опасности, близнецы снова призваны вступить в единоборство. Опять раздался крик «Хау!», еще более громкий, чем в первый раз. Тододахо позволил общему воплю прокатиться по всему полю и затихнуть, а потом заговорил снова: — Все мы знаем, что утверждают эти двое. Один из них лжет в самой глубине своего сердца. Один из них сегодня умрет, чтобы доказать правоту второго. Но это — не игра, когда один род наносит удар другому, заставляя ликовать то одну сторону, то другую. Пусть никто не считает их битву игрой, и пусть кровавая вражда не заставит нас сражаться между собой. В ближайшем будущем нас всех ждет война. Помните, что сейчас не Волк сражается с Медведем. Это — сражение близнецов. Пусть боги решают. Голос Тододахо взлетел до самых высоких нот. Вождь высоко воздел свой жезл. Новый крик «Хау!» был еще более громким и продолжительным, чем прежде. Когда голоса индейцев смолкли, забили барабаны, и Пойманный отошел назад, заняв место рядом с другими вождями. |
