|
И обошел Черного Змея сбоку. Не забудь это! С этими словами Сада повернулся и ушел туда, где стояли остальные члены его рода. Тагай замер, не зная, сможет ли он сейчас резво бегать — даже если очень захочет. Чтобы успокоиться, он огляделся вокруг, обведя взглядом все свое племя. И когда его взор достиг громадного дуба, он увидел темное пятно на одной из его ветвей. — Анна! — прошептал Тагай. — Белый Можжевельник! Подняв палицу в ее сторону, он медленно опустил лезвие к земле. А потом зашагал по полю. * * * Анна заметила жест Тагая и воздела руки, отвечая на приветствие. Она не знала, видел ли это Тагай, но продолжала махать ему, когда он направился к своему противнику. С ее позиции он казался маленьким мальчиком, идущим навстречу великану, словно шагнувшему со страниц древней легенды. Тагай выглядел хрупким — обычным, уязвимым человеком из плоти и крови. Фигура, двигавшаяся в его сторону, напротив, представлялась нечеловеческой — чужеродной, неумолимой, чудовищной. В отличие от брата, Анна никогда не была набожной. Однако ей было известно, что Джанни верует — жарко, страстно. И девушка вытащила из мешочка его крестик и подняла перед собой, пытаясь выпустить на свободу хоть малую часть молитв Джанни, тех пылких молитв, которые брат изливал перед этим символом Распятого Бога и которые могли задержаться на его сверкающей поверхности, словно дыхание. Полузабытые фразы выплыли из невероятно далекого мира. Девушку это не смущало. Тагаю нужна любая помощь. — Mater Dei, Memento Mei. Матерь Божья, вспомни обо мне. Вспомни о нем! * * * Труднее всего оказалось бороться с желанием броситься вперед. Достаточно непросто было управлять даже таким движением, как шаг. На бегу у него останется меньше времени на то, чтобы думать. Скоро Тагай уже слышал ровное дыхание своего противника. Это напомнило ему о необходимости сделать вдох. А потом он разобрал его первые слова. — Медвежонок! — Черный Змей делал ударение на уменьшительной части слова, тон был презрительным. — Дитя! Иди к Волку. Иди пососать молочка. Двадцать шагов. Десять. В пяти шагах Черный Змей остановился, и поэтому Тагай поступил так же. — Медвежонок. — Теперь голос врага звучал тихо: слова предназначались ему одному. — Ты умрешь, зная, что твоя женщина будет лежать подо мной, а потом под каждым из Волков. А потом мы ее убьем. Ты умрешь, зная, что твоя тетка погибнет, твой род будет уничтожен, твои родичи станут рабами. Ты умрешь, зная, что не смог их спасти. И это знание будет преследовать тебя даже в Поселении Мертвых. А потом мужчина, которого Сада называл медлительным, доказал, что это не так. Тагай отреагировал на звук палицы, а не на размытое движение древесных доспехов, бросившихся на него. Палица рокотала в воздухе так, словно на своем пути уже крушила тела. Тагай едва успел увернуться, и ветер, поднятый стремительным движением, казалось, прочертил бороздой ему щеку, плечо и бедро. Когда Тагай дернулся в сторону, по всему полю понеслись крики. Черный Змей вложил в свой первый удар столько силы, что тяжелая палица увлекла его вниз, зарывшись навершием в мягкую землю. Однако воину Волку понадобилось всего мгновение на то, чтобы выдернуть ее. Согнувшись, он начал поднимать ее над землей по косой линии, направляя удар в колено Тагая. Юноша выставил щит, повернув его под углом — так, как он запомнил по урокам, полученным еще во Франции. Однако угол оказался слишком маленьким: палица ударила по щиту слишком сильно, расщепляя дерево и заставив юношу отшатнуться. |
