|
И тут занавеска из выдубленной кожи, закрывавшая вход в дом советов, была отброшена и один из воинов, охранявших вход и по мере необходимости приносивших воду и табак, вошел в помещение. Подойдя к Пойманному, он что-то зашептал ему на ухо. Вождь воздел руки. — Есть еще одно дело, — объявил он, — хотя оно не требует обсуждения. Гака, моя сестра, мать некоторых из вас и бабка и двоюродная бабка многих, больна. Ей был сон. Все присутствующие знают, какими сильными бывают ее сны, потому что она не раз помогала нам своими видениями. А теперь она увидела единственный способ, с помощью которого она сможет либо поправиться, либо благополучно пройти дорогу, ведущую в следующий мир. Она попросила об андак-ванде. Она просит ее сегодня, ибо ее нужда велика. — Пойманный помолчал, и на его губах появилась слабая улыбка. — Тонессу, которого она все еще называет по имени своего племянника Тагаем, просят возглавить церемонию. — Но я ничего не знаю об этом! Тагай увидел, что присутствующие повернулись к нему. На лицах вождей играла одинаковая улыбка, задержавшаяся и на губах Тододахо. — Что такое эта андак-ванда? — повторил юноша. — Откуда я узнаю, что делать? — Это… волшебство. Думаю, ты будешь знать. — При виде озадаченного лица Тагая улыбка вождя стала шире. — Идем со мной, племянник. — Тододахо протянул ему руку. — Пойдем, и ты увидишь. * * * Вечерняя звезда сверкала в небе, которое было наполовину оранжевым, а наполовину — синим. Пойманный повел Тагая из дома советов через центральную площадь поселка, а остальные разошлись к своим родам. Люди, окружавшие их, моментально начинали жужжать. Посланники разбегались во все стороны, чтобы передать новости в дома, где готовилась вечерняя трапеза. Перед вигвамом Гаки, служившим ему домом с самого приезда в поселок, Тагая ждал Сада и остальные воины рода Медведя. Тододахо потащил Тагая в вигвам. — Я все вам расскажу, когда вернусь, — отрывисто бросил он и сразу же откинул шкуру, закрывавшую вход. Однако прежде чем вождь успел затолкать молодого человека внутрь, оттуда выбежали несколько девушек. Каждая поднимала голову, чтобы встретиться с Тагаем взглядом, а потом, краснея, отводила глаза. Он услышал, как они сказали ожидавшим воинам: «Андак-ванда». Раздался общий вздох изумления, но опускающаяся занавеска скрыла от него их дальнейшую реакцию. Внутри было, как всегда, темно и душно: единственное отверстие наверху плохо вытягивало дым из очага. Пойманный провел Тагая через вигвам — туда, где на настиле лежала Гака. Верхняя часть ее тела была приподнята, и вокруг больной старухи лежало множество мехов, бобровых и медвежьих. Тододахо плюхнулся рядом с Такой, взял ее за руку и очень мягким голосом спросил: — Как ты, сестра? — Лучше, если ты привел мне того, кто мне нужен. — Старая женщина всмотрелась в полумрак, и ее единственный зрячий глаз вперился в пространство перед Тагаем. — Это ты, племянник? Тагай почувствовал, как наворачиваются слезы. В то недолгое время, которое он провел здесь, эта женщина была его семьей. — Я здесь, тетя. — Сядь рядом со мной. — Она поманила юношу к себе. — Нам нужно кое о чем поговорить. Когда Тагай сел, Тододахо тотчас поднялся. — Я вернусь с луной, сестра. — Ты обо всем позаботишься? — Да. — Он вздохнул. |
