|
И снова она слышала голос Хакона во дворе «Кометы», когда тот рассказывал какую-нибудь сагу или легенду о героях и великанах, о бесконечных зимах с их льдами и черными ночами, о ярком коротком лете. Некоторые истории девочке нравились, и их символы появлялись перед ней, предлагая себя. Но Анна знала: сейчас память ей не помощник. Это была совершенно новая область, которую не прочитать, пользуясь старыми знаками. Глубоко дыша, Анна сосредоточилась. И наконец увидела нечто. Она открыла глаза. Хакон наклонился к ней. — Увидела? — Да… Но она странная. Я не могу вспомнить ее названия. Хакон нахмурился. — Нарисуй ее для меня. Вот здесь, на мокрой земле возле ручья. Возьми палку. Мгновение — прямая черта снизу вверх, затем вторая, по диагонали слева направо. — Теперь вспомнила? Анна пристально посмотрела на начертанный символ. Линии уже начали заполняться водой. — Это вода? Он кивнул. — «Лагу» — так это звучит на древнескандинавском. Все жидкости, не только вода. То, что изливается из женщины при родах. Море, дождь. Пиво. — Он улыбнулся. — Эта руна хороша для интуиции и для любви. Для того, чтобы следовать велению сердца. Анна ощутила внутри какую-то странную пустоту. — Но что она говорит мне? Я не могу заглянуть в свое сердце. Иногда у меня такое чувство, что там ничего нет. Я смотрю на Эрика и Марию, на тебя с твоей Микаэлой, да упокоится с миром ее душа. Даже на мать и отца… прежде. Я никогда ничего не испытывала. Ни к одному мужчине. Может быть, поэтому я не умею видеть сердцем, не в состоянии читать эти символы, которые пугают меня. Потому что я не могу открыться — вот здесь. Она ткнула себя концом прута в грудь. Хакон закусил нижнюю губу. Подумав, он сказал: — Ты неправа. Я видел, что в тебе есть любовь. В том, как ты лечишь, как ты прикасаешься к людям. Может быть, тебе надо понять, что ждет тебя впереди. Может, это страх закрывает глаза твоей любви. Она промолчала. Хакон взял прут и отнял его от груди девушки. — Пойдем посмотрим, сможем ли мы отыскать твою дорогу. — Как? — спросила она слабым голосом. Он подтолкнул ее прутом к камню, на котором сидел. — Здесь. Возьми нож, отрежь кружок толщиной с мой большой палец. Анна повиновалась. Запахло березовым соком. Хакон взял прут, прислонил его к дереву. — Теперь тебе нужно вырезать «лагу» на этом кружочке. Только две линии, как ты нарисовала на земле. Но прежде чем сделать это, очисти свой ум. Не думай ни обо мне, ни об этом месте, ни о наших бедах. Здесь нет никаких пугающих тебя знаков, нет прошлого, нет будущего. Только этот единственный момент. Время, которое есть, и время, которое будет. Вода течет. Из бесконечного водного потока возникает жизнь. Произноси слова, которые подтверждают это. Хакон взял руку Анны и положил на ее ладонь нож. Сначала казалось, что слова Хакона зазвучали громче и отозвались вокруг нее эхом, и это эхо говорило совсем не то, о чем он просил, оно словно насмехалось над ее усилиями, когда девушка пыталась успокоиться. Анне стало очень холодно, и она едва не выронила нож из вялых рук. Все ее желания, все ее ужасы заполонили воздух, точно птицы-стервятники, падающие на труп. Она видела злобного Джанни, плачущую Бекк, Жана Ромбо, отвернувшегося к стене. |
