|
— «Лагу». — Женщина протянула руку. — Приносящая жизнь, руна дождя, клятв и надежд. Она дотронулась до диска, и Анна увидела, что теперь руна перевернута — знак стал таким, каким виднелся на двери. — «Лагу», руна предательства и отчаяния. — Какова же руна для меня? — А что ты дашь мне, чтобы я увидела это? Голос стал ниже и зазвучал менее приятно. Вокруг зеленых глаз залегли мелкие морщинки. Анна подумала: «Мне нечего дать», но тут же вспомнила, что на поясе у нее висит кошелек. Она нащупала серебряный крестик — крестик Джанни. Рядом лежал какой-то маленький предмет, и Анна достала сокола работы Джузеппе Тольдо. — Вот это. Женщина кивнула. Волосы, раньше спадавшие на ее плечи, теперь мягкой волной обрамляли ее мертвенно-бледное лицо. — Брось его в котел, — приказала она. Дрожа, Анна подчинилась. Сокол выскользнул из ее пальцев головой вперед, словно нырял в глубину, ища себе жертву… Раздался пронзительный крик. Какая-то птица камнем упала с неба и схватила ужасную добычу. Она не поймала ее, как положено хищникам от природы, но украла из могилы. Птица взлетела высоко в поисках места, где она могла бы попировать. Но даже на таком большом расстоянии Анна своим острым, как у сокола, зрением рассмотрела: стервятник держит в окровавленных когтях отрубленную кисть человеческой руки. Девушка смогла даже различить крохотный шестой пальчик… И там, где пролетала птица и куда падали могильные останки, земля покрывалась пузырями. Облака закрыли солнце, дождь с привкусом железа хлестал по лицу. Хилые осиротевшие телята бродили у засоренной, разлившейся реки, которая затопила поля; мутные потоки подбирались к деревне, где церковный колокол тревожно и жалобно отбивал единственную ноту, повторяя ее снова и снова; одетые в лохмотья люди бежали к горящему дому… Пожар бушевал в самом центре деревни — настоящий погребальный костер, в середине которого высился крест, и что-то отчаянно старалось спастись. Сокол стремительно бросился вниз и снова вскрикнул, камнем падая на легкую жертву. Что-то оперенное упало на девушку с неба, когти потянулись к ее глазам… Анна покачнулась над котлом. Это был сон во сне, где беззубая старуха в изношенном красивом платье подбрасывала в огонь разлагающийся помет. Анна ахнула, чуть не упав в котел. — Неужели такой мир ждет нас? Старуха хихикнула. — Какое мне дело до того, что ты видишь? Существует много миров. Много дорог ведет к каждому из них. Ничто не написано, пока перо не коснется бумаги. Ничто не придет в движение, пока руну не вырежут и не метнут. Анна перевела взгляд на березовый диск, который держала в руке. И вдруг она разглядела в двух красных линиях, прямой и диагональной, поток воды, питающей весь мир. Она повернула руну и увидела, что пруд стал стоячим, потому что Анна не держала руну прямо. И когда она подумала об этом, комната вокруг нее стала растворяться и сжиматься, крыша надавила на голову и плечи, котел превратился в горшок, пламя под ним не давало больше тепла. Старуха помешивала в горшке палкой и вдруг подняла голову, словно только что осознала присутствие Анны. — Иди, — прокаркала она, — найди себе сама. Здесь для двоих недостаточно. Анна повернулась и пошла сквозь темноту… Она открыла глаза и тотчас вновь опустила веки, защищаясь от дождя. Она вдыхала запах бегущей воды и слушала, как легкий ветерок шевелит ветви семи серебристых берез. |
