|
Она знала, что Жана поддерживала только слабая надежда на то, что каким-то чудом рука все еще будет на месте, никем не потревоженная в своей неглубокой могиле, что сын французского палача не посягнет на клятву отца, что чудовище не восстанет из мертвых. Если бы все это оказалось так и поиски руки закончились, Жан смог бы вернуться в Тоскану, попытался бы помириться с Бекк, стал бы искать желанного и столь заслуженного им покоя. Анна надеялась на это и молилась об этом — как умела. Однако она не могла не понимать, что Джанни опередил их слишком сильно. «Но которую из четырех дорог мы должны теперь выбрать?» — подумала она. Ни Фуггеру, ни Эрику не удалось подслушать, куда именно намерены отправиться осквернители могилы. Закрывать глаза и погружаться в мысленное созерцание бесполезно: видения показывали Анне последствия тех или иных деяний, но не распространялись на способы поиска недругов. В небе, среди обрывков туч, она увидела Полярную звезду, показывающую дорогу на север: именно за ней они следовали с побережья. Следует ли продолжить путь на север? Поскольку им с отцом не известны намерения ее брата, любое направление может оказаться противоположным истинному. Анна не в состоянии была почувствовать, где именно находится Джанни. Идти назад? Тогда они уже встретились бы с ним на дороге. На восток, который постепенно светлел, предвещая приближение дня? Вниз, в сторону гор, где им придется перебраться через несколько горных хребтов, чтобы в конце концов попасть в Италию и, следовательно, проникнуть в Рим, к сердцу его возлюбленной Церкви? Или… Именно в тот миг, когда Анна повернулась на запад, она увидела фигуру — силуэт, который девушка сначала приняла за часть мусорной кучи. Фигура отделилась от теней под виселицей, словно притянутая светом луны: капюшон низко опущен, руки крепко переплетены на животе, спина прижата к деревянному столбу. — Отец! Вскрик дочери заставил Жана отскочить от лошади. Та испуганно шарахнулась к краю поля, увлекая за собой и второе животное. Жан посмотрел на Анну, проследил за направлением ее руки — и замер. Наконец Жан прошептал: — Он уже был здесь, когда мы подъехали, или только что восстал из-под земли? Он — исчадье ада или человек? Она шепотом ответила: — Я не знаю. Им удалось разглядеть, что на видении — коричневый плащ, что его голые ноги обуты в сандалии, а на коленях у него собралась лужица дождевой воды. — Я подойду посмотреть. — Анна шагнула вперед. — Нет. — У Жана так пересохло в горле, что слова прозвучали как шелест. Кашлянув, он возразил: — Пойду я. Но сперва он вернулся к лошади, успокаивая ее тихими уговорами, и залез во вьюк. Нашарил под мешковиной рукоять. Однако Жан не был готов взяться за меч. В седельной кобуре лежали пороховница и колесный пистолет. Он бережно высыпал немного свежего пороха на полку и опустил зубчатое колесико на кремень. Держа оружие перед собой, он осторожно двинулся к виселице. Жан находился всего в шаге от нее, когда капюшон поднялся. Ромбо уже собрался выстрелить: нажал на спусковой крючок и почувствовал, как тот немного поддался. Стоит чуть увеличить давление — и вылетит искра и свинцовая пуля отправит этого демона обратно в тот ад, из которого он явился. Но тут демон заговорил. Он произнес всего одно слово. — Ромбо, — сказал он, и под складками коричневой ткани Жан увидел перечеркнутое тенью лицо. Хотя этому лицу самое место в каком-нибудь кошмарном сне, Жан знал: оно отнюдь не явилось прямо из ада. Ему не раз уже случалось видеть его — под взмахами клинков, сквозь пелену крови, через стены мучительной боли. |
