|
И в этих взглядах, как и в тех, что порой адресовали ей другие мужчины, она видела страсть — страсть, которая одновременно волновала и пугала ее. Однако мысли о Филиппе не помогут ей в игре — в обеих играх! Вечером Ренар будет ожидать ее очередного хода. Она не видела посла с момента их последней, крайне неприятной встречи. С тех пор их контакт ограничивался обменом записками, содержавшими ответы на очередной ход противника. Сосредоточившись, она стала искать способ переиграть его. Существовал один ход, который на какое-то время ее защитит, — почти единственная ее возможность продержаться. Обмакнув перо в чернильницу, Елизавета уже наклонилась к столу, чтобы нацарапать несколько слов на куске пергамента, когда услышала, что в замке двери у нее за спиной повернулся ключ. Обычно примерно в это время Кэт, ее служанка, возвращалась в комнату с полуденной трапезой. — Отнеси туда, Кэт, к окну. Я хотя бы смогу выглядывать за решетку моей тюрьмы. А потом можешь передать вот это сифилитику-Лису, да поможет ему Господь с каждым Днем загнивать все сильнее. — Думаю, вы не обидитесь, если я не скажу «Аминь». Принцесса выпрямилась, неспешно промокнула пергамент, вернула перо в чернильницу. И, уже готовая к разговору, повернулась к нему с улыбкой: — Посол! Вы еще живы? — Несмотря на ваши благие пожелания, жив. — Ренар наклонился в низком дверном проеме. — Мне можно войти? — Кажется, вы обычно не просите разрешения. Пожалуйста. — Ах, но… Видите ли, король говорит, что мне следует исправить свои манеры. — Ренар вошел с улыбкой на тонких губах. — В конце концов, когда-нибудь вы можете стать его королевой. Елизавета напряглась. — Я могу стать… королевой, это так, хотя — да хранит Бог мою сестру и ее трон! Однако я благодарна его величеству за то, что он преподал вам урок этикета. Меньшего я от него и не ждала. Жаль, что он не слышал всего, что я о вас думаю. Ренар пропустил ее выпад мимо ушей и принялся рассматривать шахматную доску. Несколько мгновений спустя он произнес: — Значит, вы продолжаете угрожать. Хорошо. Нет, я не намерен отдавать вам своего рыцаряnote 1. — Его тонкие пальцы сомкнулись на ладье, сняли ее с доски и передвинули на новую позицию. — Боюсь, что это означает шах и мат примерно в семь или восемь ходов. — О, неужели мой ход был настолько удачным? — сказала Елизавета, становясь рядом с послом, который бросил на нее возмущенный взгляд, а потом заставил себя улыбнуться. — Кстати о рыцарях, мне следует представить вам одного из моих. Входите, сударь! — позвал Ренар, поворачиваясь. — О, вы уже вошли! Какие они бесшумные, эти иезуиты! Елизавета посмотрела в сторону двери, где теперь появился мужчина лет тридцати в черном, плаще с откинутым на спину капюшоном. Его темные волосы пронизывала седина, черты бледного лица были не лишены благородства. Незнакомец поклонился. — Томас Лоули, ваше высочество. Ваш слуга. — Благодарю вас за то, что вы используете в разговоре со мной это обращение, сэр. Немногие здесь это делают. — Мой верный слуга выполнял одно мое поручение, — вмешался Лис. — Нет, поручение — это слишком слабое слово. Миссию? Ну, почти крестовый поход, не так ли, Томас? Иезуит бросил взгляд на Ренара, а потом снова перевел глаза на принцессу. Теперь, оказавшись перед ней, Томас вновь ощутил болезненный укол, похожий на тот, который ощутил в Тауэрской часовне, возле могилы матери этой женщины. |
