– И ты тоже будешь красивой, – сказала Элеанор. – Поскольку твоё желание очень большое, Сара, я могу выполнять его лишь маленькими порциями. Но если ты будешь носить это ожерелье, не снимая, каждое утро, просыпаясь, ты будешь становиться чуть красивее, чем вчера.

Элеанор протянула ей ожерелье, и Сара его забрала.

– Ладно, спасибо, – сказала Сара, не веря ни единому слову Элеанор. Но ожерелье она всё равно надела, потому что оно было очень милым.

– Хорошо на тебе смотрится, – сказала Элеанор. – А теперь, чтобы ожерелье сработало, я должна спеть тебе колыбельную.

– Прямо сейчас? – удивилась Сара.

Элеанор кивнула.

– Но сейчас ещё рано. Мама даже с работы ещё не вернулась…

– Чтобы ожерелье сработало, я должна спеть тебе колыбельную, – повторила Элеанор.

– Ну, пожалуй, немного вздремнуть не помешает, – сказала Сара. Она до сих пор не была уверена, не спит ли она прямо сейчас, видя очень странный сон.

– Ложись в кровать, – сказала Элеанор и плавной походкой прошла к постели Сары. Несмотря на то что Элеанор была роботом, она была женственной и милой.

Сара откинула одеяло и легла в кровать. Элеанор присела на краешек и погладила волосы Сары холодной маленькой ручкой. А потом запела:

Сара уснула ещё до того, как Элеанор пропела последнюю ноту.

Обычно Сара по утрам была уставшей и ворчливой, но на этот раз чувствовала себя превосходно. Элеанор, заметила она, стояла в углу в своей обычной неодушевлённой позе. Почему-то в присутствии Элеанор Саре было уютнее, словно Элеанор охраняла её.

Может быть, Элеанор – просто безжизненный робот, подумала Сара, садясь в кровати. Но потом, протянув руку, она нащупала серебряный кулон-сердечко, висящий на шее. Если ожерелье настоящее, значит, и разговор с Элеанор тоже был настоящий. А убрав руку от ожерелья, она заметила ещё кое-что.

Собственно, саму руку. Точнее, обе руки. Они стали тоньше и как-то мускулистее, а обычно землистая кожа – здоровой и блестящей. Сухие пятна на коже, которыми она часто страдала, исчезли, руки были мягкими и гладкими на ощупь. Даже обычно ободранные локти были мягкими, как носики котят.

А пальцы… когда она коснулась ими рук, они тоже показались другими. Она вытянула руки, чтобы получше их рассмотреть. Короткие, словно обрубленные пальцы стали длинными, изящными и заострёнными. Короткие, слоящиеся ногти – длиннее подушечек и идеальной овальной формы. Как ни удивительно, ногти были даже покрашены нежно-розовым лаком, каждый напоминал розовый лепесток.

Сара подбежала к зеркалу, чтобы рассмотреть себя как следует. Те же самые лицо, нос и тело от Миссис Смешай-и-Подбери, но с идеальной парой рук. Она вспомнила слова Элеанор, сказанные прошлой ночью: «Каждое утро, просыпаясь, ты будешь становиться чуть красивее, чем вчера».

Сара действительно стала чуть красивее. Так всё и будет работать – каждое утро будет меняться какая-то ещё часть тела?

Она бросилась в угол, где стояла Элеанор.

– Обожаю мои новые руки! Спасибо! – сказала она неподвижному роботу. – И что, я теперь буду каждое утро просыпаться с чем-нибудь новеньким, пока не изменюсь полностью?

Элеанор не двигалась. Лицо сохраняло прежнее нарисованное выражение.

– Ну, значит, мне надо просто посмотреть и подождать, а? – спросила Сара. – Спасибо ещё раз.

Она встала на цыпочки, поцеловала робота в холодную, твёрдую щёку и побежала на кухню завтракать.

Мама сидела за столом с чашкой кофе и половиной грейпфрута.

– Ого, мне сегодня даже не пришлось на тебя ругаться, чтобы ты встала, – сказала мама.