— Я не уйду, Сабрина.

— Уйдешь!

Она стукнула его кулаком в грудь, выталкивая за дверь.

— Сабрина, ты не в себе.

— И все из-за тебя! Будь ты неладен! Уходи!

Она захлопнула дверь перед его носом, дрожа от гнева и боли, закрыла лицо руками и зарыдала.

Найл смотрел на резную тяжелую дверь. Ему хотелось ее вышибить. Впервые женщина его выгнала. Он мог настоять на том, чтобы Сабрина вернулась с ним домой. У него были все права — они были связаны узами брака. Но он хотел, чтобы она пошла с ним по собственной воле. Надо выждать какое-то время. Пусть она успокоится.

Да и ему не мешало в себе разобраться. Слишком долго он отрицал очевидное, но факт остается фактом — он любит Сабрину. И сама эта мысль ошеломляла. Найл повернулся и пошел прочь. Мысли путались.

Он бродил по лабиринту улиц и думал, когда с ним случилась эта напасть. Когда он влюбился в Сабрину. С самого начала его влекло к ней как к женщине, он старался избавить ее от комплексов и научить наслаждаться тем, что дает плоть. Но потом все усложнилось. Он влюбился.

Он никогда не верил в любовь, которая превращает мужчин в слабаков, попадающих под власть женщин. Найлу в голову не могло прийти, что он, любимец всех женщин Эдинбурга, окажется на крючке у острой на язык богатой наследницы, уже засидевшейся в девицах. В общем, влюбится в собственную жену.

Он много раз клялся в вечной любви. Сегодня одной, завтра другой. Говорил женщинам то, что они хотели слышать, следуя одному из главных правил игры в любовь. Но он не любил ни одну из красивых и охочих до плотских удовольствий женщин, что побывали в его постели. Любовь для него всегда была видом спорта. Ни одна женщина не затронула его чувств, а Сабрине это удалось без всяких усилий.

Взгляд Найла при воспоминании о ней становился нежным. Ни одна женщина из тех, с кем он делил постель, не шла ни в какое сравнение с Сабриной. Она заставила его ощутить полноту жизни. Только теперь, познав любовь, он понял, что значит полное удовлетворение.

Она взяла в плен его сердце. Лишиться ее — все равно что лишиться руки или ноги.

Он испытывал чувственное желание к той женщине, в которую она превратилась, но хотел от нее не только наслаждения. Он не успокоится, пока не завоюет ее любовь. Пока не сделает ее счастливой. Пока она не родит ему детей. Он не мыслил себе жизни без нее.

А чего хотела она?

Найл вдруг остановился. Он был уверен в том, что Сабрина желала его, но любила ли она? Почему она его выгнала? Потому что он причинил ей боль, или она просто хотела избавиться от него?

Он ничем не заслужил ее уважения и любви. И она не поверила, что он ее любит. И в этом он мог винить только себя! Он никогда не ухаживал за Сабриной так, как она того заслуживала. Сначала дал ей понять, что не хочет ее. А потом никак не проявлял своих чувств.

Впредь он будет с ней честен, не станет нарушать данные у алтаря клятвы. Но как убедить ее в том, что он изменился? Как завоевать ее любовь и доверие? Доказать глубину и искренность своих чувств?

В этой битве ему понадобится союзник.

Найл резко повернул и быстро зашагал к докам, где находилась контора отчима Сабрины. Недаром говорят: одна голова — хорошо, а две — лучше.

Даже самая сильная боль со временем утихает, думала Сабрина, присматривая за подготовкой к ужину. Она приложила к глазам примочку, но они все еще оставались красными. Она не могла скрыть своего состояния ни от кухарки, ни от посудомойки. Хоть бы Чарлз ничего не заметил. Он должен был прийти с минуты на минуту.

Услышав шум внизу, Сабрина вытерла руки и выбежала из кухни. Она едва не упала в обморок, когда увидела, что вместе с Чарлзом явился ее муж.