Лена провалилась по грудь, ноги ее висели в провале, руки цеплялись за поверхность — рыхлый снег, распадаясь в руках, не давал опоры.

Лена крикнула:

— Не подходи близко! Отломи ветку и протяни мне. Слышишь, не ходи!

Вера оглянулась. До лесу было далеко — пока она добежит туда и наломает веток, Лена обессилеет. Вера поползла на животе. Снег вдавливался, но держал. Вера протянула руку, крикнула, задыхаясь:

— Ухватись, я вытащу!

Лена вцепилась в ее пальцы правой рукой, другой скребла по снегу. Мало-помалу ей удалось выкарабкаться из ямы, теперь она лежала плашмя на снегу, одни ноги еще скрывались внизу. Вера ползла назад, таща за собой Лену, та все увереннее подталкивала себя локтями и коленями. Добравшись до твердой земли, обе в изнеможении растянулись. Лена вся до волос была мокрая, ледяная вода струилась с одежды.

— Боже, как я боялась, что камень тебя убил! — сказала Вера.

— Он пролетел в стороне, — ответила Лена. — Я провалилась в ручей.

Вера уткнулась головой в снег. Озадаченная Лена склонилась над ней, стала трясти.

— Оставь меня! — бормотала со слезами Вера. — Оставь, ты ничего не знаешь! Это я бросила в тебя тот камень.

Лена гладила ее волосы. Вера отшвырнула ее руку.

— Говорю тебе, оставь! Разве ты не понимаешь: я толкнула в тебя камень! Не камень, а глыбу льда! Ты понимаешь, наконец!

Лена успокаивала ее:

— Я понимаю. Это был не камень, а кусок льда. И ты его сбросила вниз. А зачем ты это сделала?

— Я хотела посмеяться, когда ты испугаешься и побежишь, — сказала Вера, вытирая слезы. — А сама чуть не умерла, когда услышала твой крик. Я так бежала, если бы ты знала…

— Если бы ты не подоспела, я могла бы погибнуть! У меня уже ослабели руки, когда ты появилась!

Вера стала стаскивать с себя телогрейку и шерстяную юбку. Лена дрожала, обнимая себя руками, чтоб согреться.

— Ты простудишься, — сказала Лена. — Мне хватит телогрейки.

— Не простужусь. Солнце греет жарко, ты этого не чувствуешь, потому что мокрая. Снимай все и натаскивай мое. Мы высушим твою одежду.

Лена влезла в Верину юбку и телогрейку. Ей сразу стало тепло. Они выкрутили в четыре руки мокрую одежду и белье и развесили на ветках. Вера нашла пригорочек, густо заросший брусникой и свободный от снега. Немного пожелтевшая за зиму брусника нагрелась от полуденного солнца, лежать на ней было приятно, как на ковре. Вера нарвала сухой, тоже теплой травы и положила ее под босые ноги Лены.

— Там ждут нас, — вспомнила Лена. — Вася отпустил меня на полчасика.

— Подождут. Не заболевать же воспалением легких. Давай устроимся поудобнее.

Она натаскала еще теплой травы, сложила из нее два ложа. От мокрой одежды, развешанной вокруг, шел пар. Вера лежала без юбки, расстегнула кофточку, потом сбросила все — кожа, истосковавшаяся по солнцу, быстро нагревалась.

— Первый весенний загар, — заметила Вера. — Скажи, не поверят: кругом снег, а мы великолепно греемся. В Москве по-настоящему загорать начнут месяца через полтора.

Лена переводила взгляд с себя на Веру. Она проигрывала рядом с Верой — ее кожа даже на ногах и животе была усеяна веснушками, фигура у нее тоже была стройная, но так спокойно обнажить грудь, как это сделала Вера, Лена бы не осмелилась, она стеснялась себя.

Лена первая заговорила:

— А почему все-таки ты хотела меня напугать?

Вера ответила, не открывая глаз — она наслаждалась солнцем и сознанием, что все кончилось благополучно.