Северянин и Магомет стояли друг напротив друга. Взгляды их скрестились, будто две отточенные шпаги. Магомет уверен в себе: он окреп финансово, окреп живой силой. Тем более подписаться за него решили татары и цыгане и черногорский авторитет Сема. Но…никоновцам палец в рот не клади, откусят. Особенно, Северянин. Он с вызовом смотрит на спиртового короля и говорит спокойно, жестко и уверенно.

— Магомет, рынок отдать придется.

— Вы потеряли свой кусок, мы его нашли. Мы его кушаем, мы теперь хозяева рынка. Тем более я на паях. И ты сам знаешь с кем. С ними тоже надо считаться, Северянин…

— Да срал я на твоих компаньонов, Магомет! А брать чужое нехорошо. Чужое добро жжет руки. И еще. Хозяином ты будешь в своей стране! А это наша земля, сибирская! И мы здесь хозяева! Ты торговал спиртом? Ну и торговал бы! Куда ты попер, черножопый урод!..

— Ты!.. — Магомет яростно схватился за пистолет.

Но Северянин выстрелил первым. Навскидку. С любимого кольта. Ему его по-тихому вернули. За вознаграждение. Признали негодным к стрельбе.

Магомет, вскинув руки и повалился на землю. Свинец застрял в животе аксакала. Вторая пуля, пробив грудную клетку, окончательно прервала зыбкую грань между смертью и жизнью. Пришелец с Кавказа отправился прямиком к аллаху на аудиенцию. Аллах Акбар! Джигиты не сдаются, они внезапно умирают.

Северянин упал ничком на землю — раздался оглушительный грохот. Вспышка справа, вспышка слева! В джипы азербайджанцев попали из гранатометов. Постарались Амбразура и Ворчун. Машины вспыхнули рыжим пламенем. Ударили в небо клубы черного дыма. Боевики истошно заорали. Из кустов по машинам добавили из стрелкового оружия. Барыга, Крепыш, Сысой и Дятел старательно жали на спусковые крючки.

Северянину не давали покоя лавры Дмитрия Донского. Он тоже, как и великий русский полководец в Куликовской битве, замаскировал в лесочке запасной полк. Только не с мечами и копьями, а с современным оружием. А сам Пакуев успешно сыграл роль Пересвета (Магомет, естественно, роль Чулубея). Правда, в отличие от легендарного монаха, Юра остался жив.

Открыли огонь на поражение и те никоновцы, что находились в непосредственной близости от упавшего шефа… Кент, Рубик, Сухарь, Лекарь и Дима Солдат…И еще четверка ребят слева. Северянина ловко стал отползать к своему джипу «Форд». Пули калибра 7. 65 и 5.56 миллиметров устроили догонялки с людьми. С противным свистом они устремились в живые мишени. Игра началась!

Вжик, вжик, вжик…

Есть! Запятнали бородатого абрека! Не успел бедняга спрятаться за дерево, как его смертельно клюнула пуля. И тут же — вторая! Третья — мимо. Упал кавказец на землю и не дышит. Пиф-паф, уноси покойника. Мертвей его не бывает.

Вжик!

Есть! Еще один азер застукан! Онемела правая нога, жуткая боль в спине. Споткнулся — упал. Но живой. Повезло: получил ранения, совместимые с жизнью. Бросил пистолет. Воет и плачет: «не стреляйте!»  Он неистово молился Всевышнему.

Вжик, вжик!

Третий боевик укрылся за пригорком. Перехитрил юрких водящих. Пули застряли в земле.

Вжик!..

Четвертый хачек тяжело раненый рухнул навзничь. Он истекал кровью. И звал маму, потом обратился к аллаху за помощью. Но Бог не спешил на помощь боевику. Видимо Аллах оценил по достоинству жизненный путь приверженца ислама и ждал того уже на небесах. Боевику становилось все холоднее: сердце мусульманина постепенно замедляло свой бег.