… Авторитетный вор по прозвищу Старик в баре выпил много пива. А всем хорошо знакомо одно из чудесных свойств пива. Оно неприятно быстро запускает неотвратимый природный механизм мочеиспускания. А тут еще вора приспичило и по «большому». Вот по этой причине он отправился в туалет. Громила-охранник прошел первым в это заведение и мельком удостоверился, что посторонних там нет. Пропустил вперед шефа, закрыл за ним дверь и остался снаружи. Он тормозил всех жаждущих пописать. Под костюмной тканью, под мышкой, у него топорщился пистолет.

— Куда прешь, мужик? Потерпи. И ты, пацан, там постой. А будешь борзеть, рога поотшибаю… Нету сил ждать, завяжи свой хер в узел…

Вор сел на унитаз. Закрыл дверцу. Скрипнула другая дверь. Третья по счету от законника кабинка открылась. Оттуда вышел Кент и Амбразура. Амбразура встал на подстраховке у выхода. В его руке солидно смотрелся пистолет «Беретта»  с приспособлением для бесшумной стрельбы. Кент деловито достал из-за пояса 17-ти зарядный новенький «Глок». И тоже с глушителем. Никоновцы следовали железному правилу их киллерского кодекса — на оружии экономить никогда нельзя. «Макары», «Ижи»  и газовые пистолеты, переделанные под боевые, порой в самый ответственный момент могут заклинить или дать осечку. «Тэтэшки»  иной раз приходится перезаряжать вручную, а иногда из него выпадает магазин. У советских пушек куча заморочек. То ли дело шпалеры австрийские, итальянские, американские… Надежны и точны.

Светловолосый крепыш встал напротив кабинки вора и направил ствол на нее. Палец его быстро стал давить на курок.

Щелк! Шелк! Шелк!

Кент методично и хладнокровно, раз за разом, всаживал «свинцовые послания»  вору прямо в дверь. Волокна фанеры разрывались под сильным давлением и температурой, пропуская внутрь смертоносные маслины. Серая перегородка в одночасье покрылась множественными пулевыми отверстиями.

Стук, стук! — застучали и покатились по кафельному полу горячие гильзы.

Отстрелявшись, Кент с силой рванул на себя дверь. Она с треском открылась. Законник с приспущенными штанами продолжал восседать на унитазе, но был уже мертв. Седую голову, будто гвоздями, прибило пулями к стенке. Вместо лица — красная маска. На серой кафельной плитке следы застрявшего свинца, щедро разбрызганная кровь, крошево костей и мозги. На белой рубашке красовались четыре пурпурных дырки.

Кент удовлетворительно хмыкнул, достал носовой платок, обтер пистолет и положил на пол.

— Ну, че, пошли?

Амбразура кивнул. И потянул дверь и столкнулся нос к носу с охранником. Глаза «кожаного затылка»  покинули свою привычную орбиту. Амбразура в упор влупил удивленному телохранителю металл в живот. Тот обмяк, молча рухнул на колени и медленно завалился на бок. Застывшее изумление навечно отпечаталось на лице охранника (вернее сказать, морде). Амбразура окинул ледяным взглядом вдруг обезумевшую от страха очередь из пяти человек. Они застыли как в старинной совковской игре «море волнуется раз». Толстые губы братка скривились в снисходительной усмешке.

— Че уж, идите ссыте, а то в штаны напрудите. Свободно.

Братки спокойно покинули пивбар и сели в поджидавшую их «Ниву»  синего цвета. За рулем сидел Сысой. Никто их не преследовал. И даже не собирался. Из окна отечественного внедорожника вылетела красавица «Беретта»  и гулко стукнулась никелированным корпусом об асфальт.