— Понял, босс.

Адвокат помчался в УВД отмазывать своего клиента. На полусогнутых. Или как стрела. Ну, очень оперативно.

— А ты, Рыжий, узнай, кто вложил нашего Юрика и оторви у него яйца, а если женщина, то секель! Вкурил? Этот человек уже труп!

— Я все узнаю, босс. Уже бегу.

Тем временем Щульц приказал Кощею поехать в Абакан и наехать на директора «Сибири»…

* * *

В тишине квартиры зазуммерил мобильный телефон. Настойчиво и требовательно. Алексей с трудом открыл глаза, рядом заворочалась разбуженная Катя. Накануне они легли в четыре утра: занимались любовью. А в перерывах между сексом разговаривали о жизни.

Рудаков включил режим ответа. Услышал голос Хакаса. Злой и раздраженный.

— Алло, Художник! Хреновые дела, братишка! Северянина замели менты со стволом…

— Да ты что, Серега! Северянина? Не может быть!

— Какая-то сука сдала его. Ник в ахуе! Я — тоже! Босс отправил Гарика разбираться с легавыми. А тут еще одна заморочка, будь она неладна! Потом объясню. Щас к тебе подкатит Амбал с Федором. Пусть Амбал заедет к Никите-младшему, возьмет пару лимонок, стволы и маслят. И подъезжайте всей толпой к кинотеатру «Октябрь», что в Абакане.

— Хорошо, Серый, еду.

— Что-то случилось? — тревожно взглянула на него Катя: вид у Алексея был явно озабоченный.

— Все нормаль, Катюша, — Рудаков постарался придать своему голосу спокойный тон.

Он старался не посвящать ее в свои дела. Это лучше для ее собственной безопасности.

«Сейчас бы еще часок поспать. Но… труба зовет. Какие-то события нехорошие происходят».

Алексей оделся.

— Когда вернешься? — прижалась к нему Катя.

— Не знаю, Катюша, но к вечеру, думаю, приду.

— Я приготовлю твои любимые окорочка в духовке.

— Ладно! Пока, котенок!

Они поцеловались.

… Когда Рудаков и его коллеги по работе подтянулись к «Октябрю», там их ждал Хакас и Крепыш. Он все тут же объяснил:

— Тема такая, братва. Какие-то борзые бакланы приперлись сегодня к директору «Сибири»  ставить его под «крышу». Он сослался на нас, а те заявили, что на х… нас вертели, знать не знаем таких. Мы сами, мол, жиганчики не промах, кого надо отпрессуем. Я им стрелку забил у подсинских коттеджей на три ноль-ноль. Посмотрим, что это за ботва и с чем ее едят. Если это отморозки, валить будем без разбора, пацаны. Жопой чувствую, что-то здесь не так. Крепыш, ты пока в сервис съезди, пусть посмотрят моего «мустанга»  и потом повертись у Центра: не припрутся ли к администрации еще кто-нибудь из диких фраеров или понтовщиков. И надо же — все в один день. Как назло. И арест Юрика. И наезд каких-то сявок…

Хакас ткнул пальцем в грудь Алексею:

— Художник, возьми бомбилу и дуй в Подсинее. Там, есть белый недостроенный коттедж — спрячься в нем: посидишь в засаде. Посмотри кругом — все ли чисто, отзвони мне и доложи. Если какой-то напряг при разборе случиться — стреляй в этих козлов, не думая! Понял?

Художник согласно кивнул. Хакас зло продолжил:

— Я эту шушеру раком поставлю, в натуре! Будут знать, с кем имеют дело! И штраф влуплю им немалый! Давай, Художник, двигай!

…Вертлявый кучерявый частник на видавшей виды «шестерке»  домчал Рудакова до коттеджей у села Подсинее. Отпустив водителя, Рудаков, не спеша, дошагал до недостроенного коттеджа из белого кирпича. Осмотрелся — никого нет. Зашел внутрь здания. Там валялся строительный мусор и следы пребывания местных алкоголиков: пластиковые стаканчики, пустые бутылки, корки хлеба, смятые пакетики из-под чипсов и сухариков.