…Хакас и Художник отправились на поиски джипа для босса. Остальные спецназовцы решил осмотреть достопримечательности столицы и прикупить подарки для жен и подруг. Вечером договорились все вместе поехать в развлекательный центр «Метелица»  и культурно, «чисто по-пацански»  там «оттянуться».

В одном из автосалонов, на Варшавском шоссе, Хакас и Рудаков присмотрели черного красавца — «Форд Экскуршн». Пятидверный. Объемный салон. Хромированные кенгурятники. Кожаные сиденья. Сцепление-автомат. Климат-контроль. Тонировка. СД-проигрыватель. Всего 45 тонн «зеленых»!

Хакас выложил на стол пять пачек со стодолларовыми купюрами. Одну надорвал и ополовинил. Пока никоновцы пили кофе, продавцы салона оформили джип на Рудакова и зарегистрировали в милиции. Донов, между делом, успел взять номер телефона у продавца-консультанта, длинноногой красавицы Вероники.

— Видел, какая герла! Сегодня состыкуемся в казино. А потом я… оттянусь с ней по полной программе! Ну что едем к твоей малой в гости?

У Алексея с утра было приподнятое настроение: сегодня он наконец-то увидит дочку! Он так соскучился по ней!

До метро «Юго-Запад»  домчались быстро, без пробок. Свернули на улицу «26-ти Бакинских комиссаров». Вот до боли знакомый дом — панельная девятиэтажка рядом с магазином «Польская мода». В доме всего три подъезда. Последний подъезд — его, Лешин, родной. Седьмой этаж. Хорошо узнаваемые окна. Сердце у Рудакова радостно запрыгало. Он, волнуясь, достал мобильник и набрал давно заученный номер.

— Алло? — раздался голос бывшей супруги.

— Привет, Вера! Это я — Алексей.

— Понятно. И что тебе надо?

— Что надо? Дочку хочу свою повидать. Как она там?

— Да никак! — начала грубить экс-жена. Она явно не обрадовалась появлению Алексея. — Уже прошло пять месяцев с твоего последнего визита к нам. Она уже тебя забыла. И я категорически против того, чтобы ты с ней встречался! Не травмируй психику ребенка!

Если бы такой разговор состоялся пять месяцев назад, то Алексей пробурчал что-то колкое в ответ, вспомнил про самый гуманный в мире суд и 66 статью Семейного кодекса, и не солоно хлебавши ретировался. Но теперь другие времена. Теперь он не мягкотелый педагог-психолог Алексей Рудаков, а — активный член жестокой сибирской группировки по кличке Художник. На его совести несколько трупов. И мировоззрение его в корне поменялось. И в том числе по отношение к людям.

Поэтому голос его и загромыхал железом.

— Слышь, ты, дура! Я сижу сейчас в черном джипе, что у вас под окном. Со мной — четверо друзей-бандитов. Если мы не договоримся по любовно, то они вылезут и разнесут весь ваш подъезд! Въезжаешь!..

— Я вызову милицию! — взвизгнула Вера.

— Вызывай! Прописан я у вас. Если что, скажу, что в квартиру свою не пускали! И ничего мне участковый не сделает! А еще я вам рыло начищу. А лучше поубиваю и отсижу срок! Врубаешься, Верунчик! Ты меня лучше не нервируй!

В окошке появились испуганные лица бывших родственников. Алексей вышел из джипа и помахал им рукой. Хакас для солидности тоже вылез из машины. Чтобы не опозорится перед экс-родней, Алексей сегодня приоделся: купил в бутике элегантную кожаную куртку, водолазку, брюки и модные туфли, все черного цвета. Он знал, что его будут оценивать. Для них всегда мерилом были деньги.

— Я за базар отвечаю. Я не шучу. Свожу ее в «МакДональдс», съездим в зоопарк, может в цирк на Цветном бульваре. Куплю ей шмотки, игрушки, бабки у меня есть. За Полинку я отвечаю головой. Привезу ее вовремя к девяти. Все будет пушисто, Вера! И алименты тебе передам. Я думаю, пока тебе 500 баксов хватит, а там посмотрим.