Стали деловые люди репу чесать, а делать нечего, Россия. Тут всегда прав тот, у кого больше прав. Обложили всех духов, то есть коммерсантов, обременениями и стали с них штрафы драть, как с сидоровых коз, потому как с каждого чиновника стали спрашивать: а сколько денег ты в казну городскую принес, не являешься ли ты дармоедом? Стали чиновники штрафы увеличивать и любым способом деньгу из горожан выжимать, чтобы казна городская полнилась и чтобы люди от этого жили еще лучше, чем прежде.

Тут по городу решил проехаться в коляске генерал-губернатор. Видит, что люди все плачут, а околоточные надзиратели всю власть себе взяли. Издал он указ, что штрафы с населения может взимать только губернская власть, так как власть муниципальная уж больно круто за дело взялась. А губернским властям штрафы совершенно без надобности. Вот и получилось, что городские власти на коммерсантов составляют миллионы протоколов, чтобы работу свою показать, а толку от этого нет, потому что окрик без удара палкой даже лошадь с места не сдвинет, а все потому, что палкой начали махать сильно.

Смерть чиновника

Градоначальник каждую неделю собирал городских начальников за круглым столом, как король Артур своих рыцарей, и слушал их, как они отчитываются о проделанной работе. А тут спаниелька увеличила число городских начальников на одного человека, и сразу за столом стало тесно. Все старались удержаться за столом, цеплялись за него и все эти собрания превратились в невидимую борьбу за место за столом. Наконец, у одного чиновника соскользнула рука, и его выдавили из-за стола более шустрые коллеги. Как ни пытался чиновник со своим стулом протиснуться к столу, ничего у него не получалось. И так, и эдак, а никто не пускает. А тут и градоначальник посмотрел на него и улыбнулся. Пришел чиновник домой, встал у зеркала и стал копировать улыбку, которой ему городничий улыбнулся. И так улыбался, и так улыбался, а все получалось, что начальник-то криво улыбнулся. Не к добру это. Тогда лег чиновник на кровать и умер.

Городская дума

Городская дума тоже избирается гражданами из тех людей, которые предложили свои услуги, чтобы за горожан думы городские думать и граждан по этому поводу не тревожить. Горожанам только этого и надо. Вот они идут на участок и избирают своего думальца. Выбирать его нужно умело, потому что на одно место по нескольку кандидатов, которые считают, что они думать могут. Избрали они думу, а в председатели им дали чиновника от градоначальника, которого тоже избирали, для чего он даже с работы чиновничьей ушел. Избрали их, они себе председателя избрали и стали думать о том, о чем они будут думать в первую очередь. А тут приходит спаниелька и говорит: не мучайтесь, будете думать о том, о чем вам градоначальник скажет. Подумали думальцы и согласились: они бюджет утверждают, а из бюджета их градоначальник и кормит. Кормить не будет, и сил для утверждения бюджета не хватит. А если не утвердить бюджет, то их никто и кормить не будет. Так зачем кусать руку, которая их кормит?

Глава 10

— Что скажете, — спросил писатель, возвратившись из кухни с маленьким подносом, на котором стояли два стакана чая и с чем-то, что можно было назвать бутербродами, учитывая запах копченой колбасы, исходящих от них.

— Неужели это ваш сегодняшний день, — удивился я, — у нас было примерно такое же. Да и не только было, но еще и есть.

— Это не изменится никогда, — сказал писатель, — даже через триста лет проблемы будут одни и те же, если к этому времени человек еще останется на земле.

— А что, есть какие-то симптомы того, что человеческая раса начинает исчезать? — спросил я. — Вот ни у вас, ни у Василича практически нет никакой техники, даже допотопных телевизоров и весь ваш город это пустынная коробка из бетона, не известно, заселенная ли или пустая и безжизненная.