— Связи-то у нас есть, — сказал глава администрации, — но только очень дозированные. Ими у нас начальник ВОХРа занимается, который по совместительству с охраной объектов занимается и агентурной разведкой, чтобы знать, с кем можно идти на контакт в получении тех или иных материалов.

Ты у нас тоже на подозрении был, но подозрения развеялись быстро, потому что никто из современных людей не смог бы разобраться во всех найденных железяках и применить их так, как они применялись в то время, когда были действующими машинами.

Я уже говорил, что мы поставляем растительные наркотики и некоторые продукты, получая взамен разные побрякушки, которые перестают действовать, как только разряжаются батарейки. Они ведут с нами как с дикарями, которым продают граммофонные трубы. Подставляют трубу к граммофону, слышишь, — спрашивают, слышу, — отвечает покупатель, — бери трубу и уходи. Если бы не было потребности в нас, то нас давно бы уничтожили. Найденный тобой бронепоезд это очень здорово, мы можем как-то защитить себя.

— Если город захочет уничтожить вас, то он это легко сделает. Там проживает где-то миллиона три человек. Но если они выйдут из города, то увидят, что никакого потопа нет, и не предвидится. Но даже это не заставит их покинуть город и претендовать на ваши богатства, — улыбнулся я.

— Мы знаем, что от города особой опасности не будет, — согласился Василий Петрович, — нас больше беспокоят наши соседи.

— Как соседи? — удивился я.

— Я так и знал, что это вас удивит, — сказал глава администрации, — но это очень естественно и так было во все времена и в древности, и сто лет назад, и сейчас. Как только человек достигает успеха то ли в науке, то ли в торговле, то ли еще в чем-нибудь, как вокруг сразу возникает толпа завистников, которая готова растоптать удачника как морально, так и физически. И у тебя много завистников. Тебе завидуют за то, что ты многое умеешь и многое знаешь. За то, что у тебя такая прекрасная спутница. Тут в числе завистников и я. Завидуют за то, что мы общаемся запросто вне работы. За то, что ты нашел нам бронепоезд. Завидуют за то, что ты нашел и отчистил старый самовар и из этого самовара чай пьешь. Это внутренняя зависть, которая может проявиться, а, может, и не проявиться. Но нам завидуют наши соседи и вынашивают намерения потребовать поделиться нашими достижениями.

— А почему бы и не поделиться на взаимовыгодной основе? — спросил я.

— На взаимовыгодной — да, — сказал Василий Петрович, — но они хотят не на взаимовыгодной. Они готовятся потребовать от нас отдать часть того, что у нас есть только потому, что у нас есть, а у них этого нет. На каком основании, спрашиваю я? Наше принадлежит нам, и мы никому не будем это отдавать. Поэтому нам и нужно оружие.

— И вы будете стрелять в людей? — спросил я.

— А ты предлагаешь встать мирно у стенки и сказать: мы — миротворцы и ради мира предлагаем вам делать все, что вам только угодно? — вопросом на вопрос ответил глава. — Нет, мы не будем отдаваться на милость того, кто пришел к нам с оружием. Какой-то древний философ говорил: кто к нас мечом придет, тот от меча и погибнет. Силен мужик, кто это сказал.

— Не философ это, а князь русский, Александр Невский, — поправил я главу. — Неужели с соседями нельзя договориться, подписать договор о дружбе и ненападении, или объединиться, чтобы жить вместе?

— Ну, ты и даешь, — изумился Василий Петрович, — да нешто мы будем лодырей кормить? Они себе семечек посеяли, а теперь лузгают их, и делать ничего не хотят.

— Так обговорите все в договоре, пропишите, кто и с чем входит в союз, все перепишите, до гвоздя, чтобы потом никто не говорил, что это вот мое исторически, а потом пропишите, что каждый будет делать и как общий продукт будет распределяться.