— Неужели вы не умеете перемещаться во времени, — спросил я.

— Пока нет, — улыбнулся экселенц. — У нас был один ученый, который изобрел что-то, но такое маленькое, что даже при нашем уровне развития оно не могло являться техническим изделием. А вы бы поделились с нами своей возможностью путешествовать во времени. И мы бы что-то дали взамен вашей цивилизации на ваш выбор. Решайте, — сказал он и снова углубился в рассмотрение бумаг.

Я передал содержание нашего разговора Татьяне и сказал, что мы можем не вернуться назад.

— Ну и что, что не вернемся назад, — сказала она, — зато никто не сможет нас развести в разные стороны, а мне везде хорошо с тобой. Только боюсь я, что отберут они твое колечко, и никогда мы увидим нашу матушку-Россию, не потрогаем ласковую траву и не послушаем, о чем шелестят нам березы, — и Татьяна смахнула слезу, которая непроизвольно выступила из уголка глаза во время улыбки.

— Значит — летим, — твердо сказал я и пошел к министру.

Глава 18

— Мы летим, — сказал я.

— Что с вами делать, — улыбнулся экселенц, — мне самому нравятся такие люди, как вы. У меня как раз есть необходимость побывать на нашей станции. Я могу там вас оставить, чтобы кто-то из возвращающихся исследователей взял вас с собой, если будет место. Да-да, если будет место, — сказал, заметив мой удивленный взгляд, — наши корабли не резиновые и них есть предельная вместимость пассажиров и грузов. Как вам будет удобно, так и полетим.

— Я понимаю, — сказал я, потому что всегда удивлялся сериалам "звездные войны", где космический корабль представлял собой целый город, да что там город — целое государство, где люди жили, рождались, умирали или погибали то ли пьяной драке в космическом кабаке или в схватке с злым императором Вселенной. Все-таки, космический корабль это как автомобиль, как средство передвижения или как средство доставки грузов. Бывают и лимузины. Ну, с лимузинами лучше не связываться — много грома — толку мало.

В хорошем настроении я шел к нашему флигелю, гостевому домику, бунгало, называйте, как хотите, но этот домик превратился уютное гнездышко, куда ноги несли сами, и напевал, вероятно, самую известную песню наших времен:

Заправлены в планшеты космические карты

И штурман уточняет в последний раз маршрут,

Давайте-ка, ребята, покурим перед стартом,

У нас еще в запасе четырнадцать минут.

— Летим, — спросила Татьяна, — что будем с собой брать?

— Летим, — ответил я, — а что у нас есть? Ничего. Главное — не забыть самих себя.

Я сказал это и вдруг почувствовал, что это не простое путешествие, начинающееся с продумывания маршрута, обстановки, линии поведения и поворота кольца на необходимое значение минусуемых лет. Мы улетаем в неизвестность вообще. А вдруг там кто-то повернет кольцо, и мы потеряемся во времени и на просторах неизвестной Галактики. Совсем исчезать мне не хотелось. Исчезновение человека из памяти знающих его людей равносильно его смерти. Человека вспоминают от случая к случаю и говорят про него — был, потому что человек перестал существовать в той среде, для которой он родился, появился из неизвестности и стал снова тем человеком, про которого говорят наш или не наш. Но это на нашей планете. А на другой? Я осторожно снял с руки персть царицы Нефертити и повесил его на шею на крепком кожаном шнурке. Береженого и Бог бережет.