Вообще-то правительство могло нас проинформировать о том, что за нами следует охрана, а раз не предупредило, то значит, что за нами никто не следует, поэтому мы можем спокойно узнать, что хочет этот странный человек, и подошли к нему.

Глава 27

— Скорее за мной, — сказал незнакомец и буквально втащил нас в лифт, который сразу же пошел вниз. Внезапно лифт остановился, но табло показывало, что он движется вниз. Наш спутник открыл панель под зеркалом и мы, пригнувшись под поручень, вышли из лифта. Панель закрыли и лифт "ушел" дальше.

Мы пошли по слабо освещенному коридору и снова очутились в каком-то шикарном коридоре наподобие гостиничного, потому что по обеим сторонам были двери с номерами, а в проходе лежало ковровое покрытие. Ну, прямо как у нас.

Открыв какую-то дверь, наш провожатый заглянул туда и пропустил нас вперед.

— Босс, я привел их, — сказал он и ушел.

Подтянутый мужчина примерно сорока пяти лет в одежде черно-белых тонов подошел к нам, внимательно осмотрел, улыбнулся и пригласил присесть в полукресла-полулежанки.

— Скажите, — поинтересовался он, — на вашей планете есть организованная преступность?

— Есть, — сказал я.

— Я же говорил, — мужчина вскочил с места и начал бегать по просторному номеру или гостиной квартиры, — что организованная преступность есть на любой обитаемой планете всех солнечных систем и что организованная преступность — явление интернациональное, стремящееся к объединению своих сил для создания преступной федерации.

Организованная преступность наиболее прогрессивный вид общественной деятельности и способ реализации социально-экономических проектов. Государство принимает законы для того, чтобы умные люди находили в них лазейки или обходили их, а законы преступного мира обойти нельзя. Их можно только исправить, но должно быть конституционное преступное большинство, чтобы исправить какой-то закон и не менее ста лет для его апробации.

Да, именно так. И мы будем пионерами в этом деле. Мы будем законодателями в этом огромном мире организованной преступности. Люди не понимают того, что допуская любое правонарушение, они становятся частичкой нашей системы. У нас на службе до трети всего государственного аппарата и правоохранительных органов. Любой высокопоставленный человек оказывает нам помощь, передавая сообщение по каналам связи или вмешиваясь в деятельность правосудия, которое начинает судить по понятиям, а не по законам.

Правосудие, сажающее в тюрьму не за преступление, а за шалость, умножает наши ряды достойными людьми, которые после обучения в тюремных школах идут в университеты на учебу на наши деньги и становятся частью той системы, которая бросила их за решетку, исполняя законы не государства, а нашего мира.

Чем больше жестокость государства, тем сильнее мы. Все в мире взаимосвязано и должно быть равновесие между силами зла и силами добра. Мы — силы добра. Мы несем людям добро, а нас за это изолируют от общества, и общество видит это, о нас слагают песни, о нас слагаю стихи. Даже элита с удовольствием распевает блатные и тюремные песни, показывая симпатию и сопричастность к нашим делам.

Дети с малых лет слушают наш тарканский шансон и полны романтики преступной жизни.