— Иди сюда, — шепотом сказал я Татьяне.

Мы сделали два шага в сторону и оказались точно между рельсов. Двенадцать часов. Первый час. Среда. И вдруг мы увидели мчащийся на нас состав. Каренин и Каренина. Татьяна вся вжалась в меня и вцепилась зубами в мою руку, чтобы не закричать. А вдруг это ошибка и поезд смахнет нас как пушинку, разметает наши тела на небольшие атомы, которые потом найдут звери, съедят и поблагодарят своего Бога за такой подарок.

Поезд несся в ночи, весело постукивая на стыках. Мы с Татьяной были одни в купе. Умиротворенные и расслабленные. Сильно болела укушенная ею в порыве страсти рука. Она правильно сделала — не кричать же ей во весь в голос в купе посредине спящего вагона. Вот было бы весело.

— Ты знаешь, — сказала она — мне кажется, что мы с тобой прожили целую жизнь, полную опасностей и приключений, а я даже не знаю, как тебя зовут.

— Ну, что же, давай знакомиться по новой, — сказал я и улыбнулся.

Конец пятой книги

Кольцо любви (книга шестая)

Глава 1

Мое возвращение домой после тарканского путешествия было будничным. Земля это есть Земля, мой дом, моя родина, хотя и на земле есть большая страна — Россия, тоже моя родина, а в России есть самый родной уголок, где я родился и вырос. Дома меня ждали. Хотя меня не было всего-то семь дней, но мое возвращение было обставлено как приезд самого и желанного гостя.

Собственно говоря, так и должно быть в каждый семье: каждый раз навек прощаться, когда уходишь лишь на миг. Вроде бы это стихи Марины Цветаевой. Не скажу, что я являюсь ее поклонником. Отдельные стихи неплохи, остальное — не мое. Не взыщите, экзальтированные дамочки, считающие, что нескладные строчки с придыханием это стихи. Речитативные переживания похожи на слово о полку Игореве, но стихи в любом случае должны оставаться стихами.

Самое главное в России — попасть в "обойму". Если попал в "обойму", то все, что ты напишешь, является гениальным, ну, если не гениальным, то близким к совершенству. Тебя будут награждать, цитировать, внесут в школьную программу. Школьники будут читать твои произведения, втихомолку плеваться и беззвучно материться юношескими матерками, а потом придумывать на уроке, что же этот автор хотел сказать по поводу характера того или иного героя. Преподаватели будут сверять их выдумки с теми, что выдумали предшествующие поколения или они сами.

А писатель вовсе не собирался передавать характер пьяного мужика, лежащего в луже и улыбающегося чему-нибудь. Раньше было нужно говорить, что пролетарий, устав от беспросветной жизни, пошел в кабак пить горькую, а напившись, увидел светлое социалистическое будущее и улыбался той счастливой жизни, которая должна была придти на смену мрачному царизму. Кто, куда и зачем пришел, мы все видели. Вполне возможно, что вытащенный из лужи пропойца впоследствии был записан в марксистский кружок, осознал все и сейчас в роли председателя губернской чрезвычайной комиссии решал вопрос жизни и смерти тех, кто жил лучше его в царское время. А не живи лучше меня. Делиться нужно. Было бы у меня больше денег, я бы не пил без закуски, а сидел бы в ресторации, закусывал бы французское шампанское соленым огурцом и не валялся в луже.

Чего-то меня на беллетристику потянуло. Жена приготовила такой стол, что не выпить рюмочку совершенно нельзя. Вот тут как раз о горечи можно сказать пару слов. В водке самое главное это горечь, которая пропадает после соответствующей закуски и эта горечь вызывает аппетит, отчего люди пьющие сильно полнеют. Кстати, в старой России, когда девку готовили замуж, то для придания пышнотелости ее держали в постели, кормили белым хлебом и поили водкой. И получалась невеста — кровь с молоком. Учитесь, люди.

День-другой я отсыпался, а потом сел приводить в порядок записи от прошлого путешествия.