— Джурай, — радостно закричал я, — друг мой, ты пришел нас встретить?

Все затихли, поглядывая на Джурая. Джурай, вероятно, готовился к схватке с неизвестным чудищем и мое появление его обескуражило. Вероятно, он уже про себя расписывал в стихах и красках свою схватку с чудищем, а тут на тебе — облом. Он спешился с коня и медленно пошел к машине. Я открыл дверцу и пошел к нему навстречу, разведя в стороны руки для объятий. Мы обнялись и потерлись щеками.

— Посмотри на мою кибитку, Джурай, — сказал я громко и пригласил его войти.

Из машины приветливо улыбалась Татьяна. Джурай начал быстро что-то говорить ей, а я настраивал лингвафон на его голос. Есть, слышу:

— …моя жена и дети так сокрушались, что вы уехали из нашего племени, потому что до нас донеслись слухи, что купец Эфраим продал вас в рабство, и вы погибли в схватке с пиратами. Эфраим уцелел, но больше не приезжает в наше племя, потому что он стал моим кровником, а я никому не прощаю кровь моих друзей. — Пока он говорил, я настроил лингвафон и у Татьяны. — Все наше племя будет очень радо снова принять вас у себя и сегодня у нас будет большой праздник.

— Спасибо, Джурай, — мой голос, измененный лингвафоном, звучал несколько металлически, но я говорил на чистом скифском наречии и этим удивил Джурая, — я приглашаю тебя поехать со мной в кибитке и мы приедем намного быстрее твоих всадников, ты только показывай дорогу.

— Ха-ха — рассмеялся Джурай, — мой скакун обгонит самую быструю кибитку. Я оставлю тебе проводника, и мы поскачем вперед, чтобы люди готовились к празднику. К вечеру, когда вы приедете, все уже будет готово.

Молодой парень боязливо вошел в открытую дверцу и сел на переднее сидение.

— В каком направлении нужно ехать? — спросил я.

Парень указал рукой. Я закрепил привязные ремни и машина тронулась. Ровная степь не изрезана никакими искусственными сооружениями, но она коварна разными ложбинками, которые не видно в траве. В таких случаях главенствует принцип: "больше скорость — меньше ям". Скоро кавалькада всадников осталась позади, а парень тыкал пальцем вперед, указывая направление. Минут за двадцать мы проехали расстояние в тридцать километров и увидели стойбище. Остановились рядом. Вышли и пошли вперед. Люди смотрели на нас и удивлялись. Для всех мы были как духи умерших, явившиеся к ним с неизвестными целями. Мой металлизированный голос еще более подтверждал их догадки. А кибитка, передвигающаяся без лошадей? То-то.

Нас встретил вождь, и все время кланялся нам как к людям, действительно сошедшим с неба.

— Вождь, — убеждали мы его, — мы те же самые и вернулись из гостей от египетского фараона. Действительно, Эфраим продал нас в рабство, но пираты пожадничали и решили ограбить и самого Эфраима и плывших с ним купцов. В бою оба корабля сгорели, а нам удалось спастись на лодке из папируса. Потом нас подобрал египетский корабль. Вот и все наши приключения. У фараона хорошо, тепло, но здесь все равно лучше. Мы благодарим тебя за твое гостеприимство и всегда рады быть полезными тебе.

Вождь был рад нашему приезду. Благодаря нашему появлению его племя заработало высокий авторитет среди соседей, а прибытие посланцев от египетского фараона поставило вождя выше других.

Все положительное вызывает движение отрицательного. Радость породила зависть, и племени пришлось сражаться за свои пастбища, стада и ареал обитания.

Война расширила территориальные пределы и из побежденных сделала вассалов, за которыми нужен догляд, чтобы они не воткнули нож в спину своему сюзерену. Большие деньги и большие должности всегда добавляют хлопоты. Хотя вождь и выглядел усталым, но недовольным назвать его было нельзя. Самодовольство так и светилось в его глазах.