Я на руках в одной простыне вынес Елизавету в большую комнату, положил на кровать, укрыл пуховым одеялом и подложил под голову две большие подушки.

Вы когда-нибудь видели женщину после ванны? Любая женщина похожа на русалку, пойманную удачливым охотником и принесенную в человеческое жилище. Так и Елизавета была прекрасной наядой с кудряшками мокрых волос и наивным выражением лица, ждущим чего-то вкусненького.

Я еще раз вытер ее волосы полотенцем с вышивкой, завернулся в простыню и пошел к столу, на котором на деревянном блюде уже лежало снятое с вертела мясо. Стол был накрыт на две персоны. Действительно, это эльфы, потому что я не видел и не слышал присутствия людей. Я отрезал кусок мяса, порезал его на куски. Поставил на медный поднос тарелку с мясом, положил вилки, налил два бокала вина и все это великолепие принес в постель моей королеве.

Когда я вспоминаю об этом, у меня начинают течь слюнки, и я обязательно иду на кухню, чтобы съесть что-то сладенькое и продолжать вспоминать дальше.

Жареное мясо с красным вином в постели с женщиной в полумраке, чем это не рай для обитателей земли. Мы съели мясо, и выпили вино. Я отложил поднос в сторону, промокнул лоснящиеся губы женщины салфеткой и нежно ее поцеловал.

Поцелуй получился очень долгий и прерывался только для того, чтобы вздохом выразить ощущения от слияния двух горячих тел, давно ждавших друг друга и наконец-то соединившихся вместе.

Я совершенно не понимаю пяти, десятиминутчиков, даже пятнадцатиминутчиков, которые за это время якобы успевают почувствовать что-то в контакте с женщиной. Женщину нужно чувствовать, женщиной нужно жить и чтобы время совершенно не довлело над излияниями чувств, и сколько пройдет времени, час или два, это только Богу известно, зато мужчина и женщина отдадут себя друг другу без остатка.

Мы лежали с Елизаветой совершенно обессиленные, но счастливые и наши мысли были вместе и думали совершенно ни о чем. Нет, они думали о том, что нам так хорошо, и мы хотим, чтобы это состояние не заканчивалось никогда.

Наконец мы поднялись с постели. Елизавета надела длинную полотняную белую рубаху, лежавшую в ящике для постельных принадлежностей. И для меня там нашлась такая же рубаха, доходившая мне до колен. Взявшись за руки, мы пошли к столу. Нас покачивало, но мы были счастливы.

Вы бы видели, с какой жадностью мы набросились на вино и мясо.

— Все, — сказали бы вы, — это люди с голодного края и их не нужно в этот момент беспокоить, чтобы они не зарычали на вас.

Я никогда не думал, что смогу съесть столько мяса, но я резал его на куски, подкладывал себе, подкладывал Елизавете, мы смеялись, я перегибался через стол и целовал ее, пил вино, ел мясо и я хотел, чтобы наша жизнь в этом волшебном замке не заканчивалась никогда.

Потом снова была ночь. Объятия, Ласки, Поцелуи. Ласковые слова. А за ночью всегда наступает утро.

Глава 20

Я проснулся от того, что мне на губы упала капля воды, солоноватая на вкус. Я открыл глаза и увидел, что Елизавета держит мою голову у себя на коленях и горько плачет.

Я притянул ее к себе, поцеловал и спросил:

— Что случилось, отчего дождь идет с самого утра?

Она кивнула головой, указывая на что-то на кровати.

На одеяле лежал мой полицейский "Вальтер" модели 1001 калибра 7,65 мм. Я взял его в руку и быстро положил под подушку.

— Что здесь такого удивительного, — сказал я как можно равнодушнее, — вот там лежит моя шпага, это пистолет, ты же прекрасно знаешь, что дворянину нельзя без оружия отстаивать свои интересы и защищать свою честь.

— Я знаю. Я осмотрела твою шпагу и знаю толк в оружии, — сказала Елизавета, — когда приходится решать вопросы обороны, то нужно знать все новинки оружия. Я видела восточные и западные пистолеты, шпаги и сабли, но ни один вид оружия не имеет такой отделки, как у тебя.