Что я мог сказать ей? Рассказать ей все, сказать, что я из другого века и т. д. и т. п. Ничего я не буду говорить ей. Я буду любить ее столько времени, сколько буду находиться здесь.

— Не бойся, — шептал я ей на ухо и гладил волосы, — я здесь и никуда не собираюсь уходить. Мне торопиться некуда и я, наверное, всю жизнь буду лежать с тобой в кровати, есть жареное мясо, пить вино и любить тебя. А для развлечения я буду читать тебе стихи, вот такие:

Надену я плащ с балахоном,

Чтоб выпить из чаши любви,

Я песнь пропою под балконом

И горлинку брошу — лови!

Мы сядем с тобой у камина

В ладонях согреем вино

И пышная ветка жасмина

Украсит твое кимоно.

Я завтра уйду на рассвете,

В тумане затихнут шаги

И снова я стану медведем

В чащобе огромной тайги.

Елизавета лежала на моих коленях, гладила мою бороду, улыбалась стихам и как будто забыла свои утренние слезы. Она была со мной. Я был с нею. И нам было хорошо.

— Расскажи мне о себе. Расскажи мне что-нибудь, — прошептала она, — мне так нравится слушать твой бархатистый голос.

— Что же рассказать тебе такое, — размышлял я вслух, — чтобы тебе это понравилось?

— Все, что угодно, — сказала моя дама и вытянулась в постели в предвкушении чего-то интересно.

— Хорошо, — сказал я, — тогда я расскажу тебе сказку о злом правителе, его дочери, о доброте и любви.

Елизавета с интересом обратила лицо в мою сторону и приготовилась слушать. Как мне кажется, не часто найдется мужчина, который по желанию женщины может рассказать ей что-то интересное…

Глава 21

Он был злым Волшебником и стал злым Царем — Тираном. Все подданные боялись его, потому что любая провинность каралась изгнанием, что было страшнее смертной казни в бескрайней пустыне, окружающей царство Тирана.

Однажды один сановник, доведенный до отчаяния изгнанием в пустыню своей дочери, пнул Тирана, склонившегося над свой очередной жертвой.

Неожиданность страшна и для волшебства. Тиран слетел со своего трона и упал на землю на пространство, сразу же освобожденное для него простыми людьми.

Встав с земли, Тиран злобно нахмурил брови, чтобы примерно наказать обидчика, но почувствовал, что у него нет волшебных сил. А оцепенение подданных проходило.

— Бедненький, — сказала сгорбленная старушка и погладила его по спине.

— Бедненький, бедненький, — с сочувствием говорили люди.

Сочувствие было и на лицах царедворцев. Попытки поставить всех на колени при помощи волшебной силы были тщетны.

Ошеломленный Тиран пошел прочь из города, где его никто не боялся, и где внезапно исчезла его волшебная сила, принесшая столько горя людям.

По дороге ему встретился хромой мальчик, сирота, одиноко просивший подаяние. У царя денег нет, они ему не нужны, поэтому Тиран погладил мальчика по голове и пошел дальше.