— Просыпаюсь, — говорит наш учитель, — с первыми лучами, смотрю, а перед моими глазами воротник соседа, а на нем серебряные руны SS. Растолкал своих товарищей, а нас всего-то было три человека, броском в окно, противотанковую гранату за спину и ходу из деревни.

Мы издалека понаблюдали за мызой, где когда-то начали свои приключения. Франц отправился в лес припрятать нашу казну, а я нашел свои припрятанные вещи и документы. Переоделся. Спрятал бретту в коробку. "Вальтер" сунул в карман куртки, чтобы вечером выбросить где-нибудь, и поехал к корчме. Все было тихо, и я решил, что у меня есть прекрасная возможность исчезнуть из XVII века так же внезапно, как я там появился.

Я подъехал к высокому забору, спешился, привязал коня и тут ворота открылись, и человек десять вооруженных людей с криками бросились на меня. Выхода не было. Я достал пистолет и стал стрелять на поражение. Кто считает, что из пистолета так же легко стрелять, как это показывают в кино, тот пусть купит себе пистолет, пачек сто патронов к нему и пусть потренируется стрелять "на глазок" или "от живота". Все это сказки для людей, которые верят в то, что из автомата, который все ошибочно называют "шмайсером" (MP-40), можно, не прицеливаясь, попасть во что-то.

Троих я уложил, но не насмерть, двое еще держались за руки и ноги, а пистолет остановил затвор в заднем положении и оголенный ствол как бы показал мне язык — кончились патроны, хозяин. Перезарядить я не успеваю. Хорошо, что коробка с бреттой легко открывалась. Шпага в руке и стало легче, но одному против оравы устоять очень трудно. Я получил уколы в ногу, в руку и следующий удар должен быть в грудь. Я быстро крутанул свой перстень вперед на три с лишним оборота и очутился примерно в том же времени, из которого я ушел.

Около дома стояли "жигули" с синей полосой и надписью "милиция". Два милиционера о чем-то разговаривали с хозяином. Я представляю их состояние, когда они шагах в десяти от себя увидели окровавленного мужика со шпагой в одной руке и с пистолетом в другой. Один из милиционеров стал лапать себя за кобуру пистолета, а второй начал махать руками и кричать:

— Бросай оружие, стрелять будем!

Вот ситуация. Там ждут пять здоровых мужиков со шпагами, чтобы нашпиговать меня ими, здесь два милиционера, которые будут выведывать, кто меня проткнул, почему моя бретта в крови и откуда у меня пистолет времен Второй мировой войны. И за все это мне грозит до десятка лет заключения в колонии строгого режима. У нас особо никто разбираться не будет. Правосудие работает по количеству посаженных. Чем больше посажено, тем эффективнее правосудие. Грабитель-налетчик получает столько же, сколько мужик с мешком картошки. Тюрьмы переполнены. Организованная преступность в кадрах как в сору роется, а раньше каждого посаженного обихаживали, чтобы оступившегося в преступные сети завлечь.

Посмотрим, кто быстрее, милиционер достанет свой шпалер или я перезаряжу свой и умчусь обратно на мызу, как дьявол на голову тех, кто стоит и озирается от моего исчезновения.

Я сделал быстрее. Выкинул пустую обойму, а в немецком пистолете это делается легко, нажимаешь большим пальцем кнопку, и магазин вываливается сам, если он не погнут и не сильно загрязнен, вставил снаряженный магазин, перстень три с половиной оборота назад и снова я на мызе с яростными немецкими матами и пистолетом в правой руке.