Керк побледнел от гнева:

– Но нам с Вирджинией очень хорошо вместе!

– Ну конечно – ведь все те женщины, которых вы обвиняете во вмешательстве в ваши отношения с дочерью, заботятся о девочке ради вас.

– Это неправда!

Аманда могла поклясться, что он так и считал. Но даже она, не имевшая материнского опыта, поняла, что в будущем его подстерегают серьезные неприятности с дочерью. Все было очень просто: Вирджиния устроила истерику, чтобы привлечь внимание отца, – и добилась своего. Это же старо как мир! Такие проделки, вероятно, срабатывали раньше, возможно, будут срабатывать и в будущем. А Керк, кажется, ни о чем не подозревал.

Было поздно, Аманда чувствовала себя усталой и расстроенной. Не время обсуждать проблемы воспитания детей, к тому же отношения Керка и Вирджинии – не ее дело. Могли бы стать ее делом – но она сама... постаралась, чтобы этого не случилось. А тогда почему бы не предупредить Керка, что у него могут возникнуть сложные ситуации, касающиеся дочери?

– Неправда? Скажем, вы очень заняты – что ж, кто-нибудь из ваших сотрудниц забирает Вирджинию из группы продленного дня. Задерживаетесь допоздна – Вирджиния ждет в приемной.

– Что поделаешь? Приходится мириться с этим время от времени.

– Мне кажется, это случается гораздо чаще, чем «время от времени». У вас целая «система поддержки», и вы даже не осознаете до конца, как вы зависите от нее.

Аманда заметила появившееся в его взгляде выражение боли.

– У Вирджинии нет матери, только один я, и я должен обеспечивать нас обоих. Любой на моем месте зависел бы временами от других.

– Но вы зависите от других все время. – Аманда постаралась сказать это как можно мягче. – У вас есть экономка, на ней, по-видимому, и лежат основные заботы – от походов с девочкой к врачу до покупки платьев для нее.

– Это ее работа.

– Правильно, ее работа. Но вы – отец Вирджинии. Когда вы сами-то проводите с ней время?

– Так я и думал. – Он помолчал, сжав губы. – Вы считаете, что я уделяю слишком мало внимания дочери, и поэтому вынудили меня предпринять это небольшое путешествие, чтобы, так сказать, скрепить узы.

Аманда вздохнула.

– Да нет же.

– Но вопрос в том, какие узы предполагалось скрепить? – Он слегка наклонился вперед и, вынув руку из брюк, оперся ею о стену рядом с Амандой. Она прижалась спиной к двери. – Между Вирджинией и мной или между мной и вами?

И вдруг снова она остро ощутила силу его притягательности.

– Эгоист несчастный! – Аманда попыталась оттолкнуть Керка, но он схватил ее за запястье.

– Я сказал, что хочу увидеть вас снова. Вы ответили, что вам нужно время. Я дал вам его. – Аманда попыталась вырваться, но он не отпускал ее. – Что случилось? Вы испугались, решив, что я перестал интересоваться вами?

– Вы думаете, я так стремлюсь завладеть мужчиной, что готова использовать для этого ребенка? – Аманда резко вырвала руку. – Нет, не стремлюсь, мне не нужен мужчина. И я не нуждаюсь в вас.

Она попыталась оттолкнуть его, чтобы наконец вернуться в свой номер.

Но он не сдвинулся ни на дюйм.

Аманда тоже не сдавалась.

Они стояли друг против друга, тяжело дыша и гневно меряя друг друга взглядом. И вдруг Керк схватил ее в объятия и привлек к себе, страстно целуя.

Аманда, совершенно неожиданно для себя, поцеловала его в ответ.

Она не смогла бы объяснить, почему сделала это. В кино, когда герой в разгар спора вдруг обнимал героиню и принимался целовать ее, Аманда всегда думала – вот сейчас она ударит его.