— Белла, — крикнула она. Экономка так проворно взбежала вверх по лестнице, что Антония сразу почувствовала — та тоже взвинчена. Белле наверняка что-то известно

Увидев испорченные обои и беспорядок на туалетном столике, женщина чуть не задохнулась от негодования.

— Это Гасси, — вымолвила она. — Его работа. Ну и доберусь же я сейчас до него!

Полчаса тому назад, волоча по земле удочки и громко насвистывая, Гасси пришел с пляжа. Он был неподалеку, и уже через несколько минут Белла вернулась наверх, за руку притащив с собой сына. Из-за низкого лба и длинного выступающего подбородка этого ребенка трудно было назвать милым. К тому же его острое личико казалось хитрым и диковатым. Сейчас, когда он хмурился и огрызался, его физиономия выглядела еще более отталкивающей.

Запыхавшись, его мать не находила слов от возмущения:

— Полюбуйся-ка на свои художества, паршивец! Ну, скажи, зачем ты это натворил?! Гасси заметил корявую надпись на стене.

— Ни черта себе! — пробормотал он, как бы в восхищении от чьей-то дерзости. Трудно было сказать, смог ли бы он сделать это сам; мальчишка умел неплохо притворяться.

— Перестань чертыхаться! Скажи лучше, зачем тебе это сдалось? Поганец ты этакий!

В сердцах Белла дернула его за прямую длинную челку. Гасси возмущенно заверещал:

— Это не я! Честное слово, не я!

— Лучше не ври! Ну кто, кроме тебя, еще способен на такое? Кто?!

— Да я сроду сюда не заходил! Я вообще первый раз в этой сраной комнате!

Его возмущение казалось вполне искренним. Впрочем, Белла этого не замечала. Или делала вид, что не замечает. Был ли в ее глазах страх? Если и так, скорее всего, она боялась, что скажет Айрис, когда вернется.

— Да как ты разговариваешь! — продолжала ругаться Белла. — Вон и духи пролиты. Пода бог знает сколько стоят. Понюхай-ка.

Гасси дерзко вздернул нос:

— Фу, воняет.

— Воняет или нет, ты лучше ответь мне, зачем ты это сделал?

— Но это не я, мам. Не я.

Антонии показалось, что перед ней специально разыгрывают представление. Кто-то испортил Айрис комнату, и, хочешь не хочешь, виноват, конечно, Гасси. Вот только действительно ли он виноват? Ведь если нет, наказывать его за это было бы очень несправедливо.

— Если это написал ты, Гасси, — сказала Антония, — это просто ужасно. Тебе надо заняться делом. Пожалуй, прямо сейчас и начнем. Белла, пока не вернется миссис Майлдмей, ее комнату, наверное, лучше запереть на ключ. Я постараюсь найти в городе какое-нибудь средство, чтобы вывести с обоев помаду.

Белла бросила на нее благодарный взгляд. Гасси молчал, хмуро уставившись в пол. Он еще больше помрачнел, когда, усадив за стол, Антония дала ему лист бумага и карандаш и велела написать все буквы алфавита.

— Вы все равно не заставите меня делать то, что я не хочу, — криво усмехнулся он.

— А я и не собираюсь, — ответила Антония. Гасси, с его низким лбом, узкими глазами и угрюмо поджатыми губами показался Антонии, пожалуй, самым неприятным ребенком, которого она видела. И все-таки кто-то должен за него взяться. — И мне совершенно безразлично, умеешь ли ты вообще держать в руках карандаш. Но представь, что в один прекрасный день тебе понадобится подписать чек или послать своей девушке письмо. Вот тогда ты сядешь в лужу и пожалеешь, что не научился как следует грамоте.

— Ерунда! — хмыкнул Гасси и принялся прокалывать бумагу кончиком карандаша. Затем мальчишка похвастался: — Когда-нибудь я выпишу чек на тыщу фунтов. На целую тыщу фунтов!

— Ну, что ж, давай потренируемся, — резонно предложила Антония.