— Знаешь, Саймон, в одной из пустых комнат я нашла длинный седой волос.

Саймон уставился на нее в крайнем изумлении:

— На кой черт ты поднимаешь всякую гадость! — И затем добавил: — Пару раз мы нанимали уборщицу. Какая ты все-таки смешная!

Так, значит, уборщица. Что ж, вполне убедительно. Пожалуй, Саймон прав, она ведет себя как идиотка.

Немного покачиваясь во время танца, Саймон думал о своем:

— Жалко, что Айрис захотелось этого кота. Конечно, несправедливо было бы не дать ей его завести, но я так беспокоюсь за птичек. Ведь если он до них доберется, от бедняжек ничего не останется. Только перья полетят.

— Антония! — послышался голос Дугала. — Пора бы вам потанцевать и со мной. — Как только Саймон выпустил ее из рук, Дугал обнял за талию. При первом же шаге он наступил ей на палец.

— Ой! Какой вы неуклюжий! — воскликнула девушка.

— Простите! Я знаю, что некоторые танцуют лучше.

— Вы имеете в виду доктора Билея? Да, он действительно отлично танцует. — Из-за упрямства она не добавила, что готова танцевать с кем угодно, только бы не с доктором Билеем.

— И все же вам не надо было бы танцевать с больной ногой, — неодобрительно заметил адвокат.

— Я знаю. По-моему, она начинает отекать. Как странно, Дугал, ведь Ральф Билей — именно тот человек, который следил за мной в самолете.

Похоже, Дугал очень удивился. Его ясные голубые глаза изумленно уставились на нее из-под широких золотистых бровей. Антония с удовольствием посмотрела в эти открытые и честные глаза:

— Ему хотелось со мной познакомиться, — мечтательно произнесла она.

— Какой банальный способ, — презрительно фыркнул Дугал.

— Тем не менее, он все еще действует. Во всяком случае, Ральфу так кажется.

— А вам?

Антония улыбнулась. Ей захотелось снова почувствовать на своей коже прикосновение его шершавой, как язык котенка, щеки. Ей хотелось слушать, как он говорит, неважно даже о чем. Нет, Пожалуй, с нее довольно джина, а то, чего доброго, она подумает, что влюбилась в этого милого, честного и начисто лишенного воображения новозеландского солиситора. Вряд ли он ответит ей взаимностью, а значит, она будет ужасно несчастлива. Уж лучше тогда совсем не влюбляться!

— Мне?! По-моему, если кто-то понравился, годится любой способ.

Лицо его стало жестким. Дугал снова наступил ей на палец и сердито пробурчал:

— Извините! А вы уверены, что он не охотится за вашим капиталом?

Антония весело рассмеялась:

— Дугал, сейчас одна тысяча девятьсот пятьдесят первый год. Четыре тысячи фунтов даже с натяжкой нельзя назвать капиталом. У некоторых это составляет всего лишь годовой налог.

— А вы уверены… — начал Дугал, когда из холла вдруг послышался пронзительный вопль и шипение. Айрис бросилась к двери.

— Гасси! — взвизгнула она. — Гасси, сейчас же отпусти кота!

Быстро оказавшись у дверей, Антония увидела, как Гасси держит Птолемея за лапы — по две в каждой руке — и кружит его по комнате. Кот вырывался и шипел. Когда подбежала Айрис, Гасси помчался на лестницу.

— Глядите! — злобно выкрикнул он. — Глядите, как он пикирует.

Он еще раз крутанул насмерть перепуганного кота в воздухе. Затем с диким криком Птолемей все-таки вырвался и бросился в открытую дверь.

Вне себя от ярости, Айрис подбежала к Гасси и влепила ему две звонкие пощечины.

— Ах ты скотина! Бессердечная скотина!

— Ой! — в ужасе выдохнула Белла.