Рободворецкий, выполненный в той же манере, что и робохранник Александр Великий и носящий греческую тунику, на передней стороне которой было вышито его имя Пиндар, шагнул вперед, мягко ступая одетыми в сандалии ногами. Он принял у Мэтью пальто и шапку с ушами, и провел его через зал к круглому мраморному столу, стоящему у основания лестницы. Проходя мимо фонтана, Мэтью вздрогнул, заметив серебристые вспышки, обозначавшие присутствие в воде венерианских пираний.

Их были тут сотни. Нет, тысячи! Домашние любимчики Геры? — мельком подумал он.

Усадив его за стол, Пиндар удалился к боковым колоннам. И тогда Мэтью увидел других андроидов.

Они стояли по одному у каждого столба. За всех были туники и сандалии, как у Пиндара, и все они стояли совершенно неподвижно, точно статуи. Исключение составлял лишь «старик» с живым бородатым лицом, который пристально разглядывал Мэтью.

Пока Мэтью глядел на него, андроид оставил колонну и пошел к столу. Он подался вперед, и крошечные лампочки, составлявшие его глаза, то тускнели, то разгорались. Мэтью вспомнил, что встречался с подобной реакцией у робоприслуги в Гостинице. Робоприслуга была той же «школы», что и персонал в Доме Кристопулоса, и вместе с такими же «символическими» андроидами могли эффективно функционировать только тогда, когда порядок вещей, для которых были созданы, или которые хотя бы соответствовали их «личным» понятиям о добре и зле.

Понятия персонала Гостиницы были вполне ясны. Но в них имелось и слабое место. Например, они полагали, что все три пилота джет-тракторов должны напиваться до невменяемости хотя бы раз за время их отпуска, и когда Мэтью однажды отказался от выпивки (в то время его мучила язва), робослужка перенес своего рода механический шок, первым признаком которого было разгорание и потускнение его глаз.

Мэтью прочитал имя на тунике «старика».

— Эсхил?

«Старик» нетерпеливо кивнул.

— Да, Эсхил — смотритель ванн и спален. — Затем добавил: — Нынче блистательным утром, пока повелитель спит сладко в постели, мрачный заговор зреет в подвалах...

— Как ты посмел покинуть свой пост после закрытия?

Это была Гера. Гера в саронге с блестящими ромбами. Гера, высокая и властная, с глазами, как темные пропасти, полные гневом.

Эсхил отшатнулся, глаза-лампочки его бешено замигали.

— Неуклюжий старый дурак! — продолжала она. — Возвращайся к своему столбу! Завтра ты будешь разобран — я все равно терпеть не могу твоих пьес. Они глупы!

«Старик» развернулся, пошел к своему столбу, где тут же застыл, как статуя. Гера повернулась к Мэтью, который вскочил на ноги.

— Приношу извинения за его выходки, — сказала она. — Пожалуйста, садитесь.

Мэтью сел, и она опустилась на скамью рядом с ним. В уголках ее глаз были заметны морщинки усталости — или тревоги, трудно было сказать, — а лицо казалось чуть осунувшимся по сравнению с прошлым разом.

Она хлопнула в ладоши. Мгновение спустя из дверей справа от лестницы появилась робослужанка, неся поднос с высокой темной бутылкой и двумя бокалами в форме цветков на высоких стеблях. Вышивка на груди ее туники гласила, что ее зовут Коринна.

— И это все, госпожа? — спросила она, поставив на стол бутылку и бокалы.