– Ну что ж, рада тебя приветствовать! – воскликнула девушка. – Я – Иза, а ты, наверное, Андрес?

– Где ты сейчас? Я могу с тобой увидеться? – быстро спросил библиотекарь.

Иза снова рассмеялась.

– Тебе не мешало бы причесаться! Но вообще‑то даже сейчас ты выглядишь очень мило и, наверное, я с тобой еще свяжусь!

– Подожди! – простонал Андрес. – Скажи, как мне выйти отсюда? Хотя бы где я сейчас?

Экран потемнел, но Андрес все еще мог расслышать голос Изы:

– Ты в квартире Осипа. Автоматическая блокировка уже отключена, ты можешь выйти. Счастливо .

Коммуникатор отключился.

Андрес снова добрался до двери, толкнул ее, и на сей раз она поддалась. Вторая комната была совершенно не похожа на розовый будуар, из которого он только что вышел. Это был настоящий рабочий кабинет: массивный письменный стол из темного дерева, полки, прогнувшиеся от тяжести книг, кресло, несколько подвижных ламп, позволяющих создать любое желаемое освещение. Однако Андреса сейчас интересовала лишь маленькая неприметная дверь в дальнем конце кабинета. За ней наконец‑то обнаружилась ванная комната, также выдержанная в розовых белых и золотистых тонах. Андрес присел на край ванной, выкинул из стаканчика две щетки и тюбик пасты, налил в стакан воды и немедленно выпил.

* * *

Солнце добралось до зенита, и теперь его лучи проникали в каждый уголок пустыни. Вот они забрались и в нишу, где прятался Андрес, он беспокойно зашевелился, застонал во сне и наконец пробудился. Сон не добавил ему сил, напротив, Андрес чувствовал, как в этом адском пекле испаряются последние остатки воли. Он готов был остаться здесь навек, превратиться в мумию, в призрак пустыни. Он почти ослеп, перед глазами плыли красные круги, и он едва различал контуры камней и впадин.

Действительность казалась лишь продолжением ночных кошмаров, жажда, мучавшая его во сне, раздирала горло и наяву. Андрес снова схватился за фляжку. Невероятно! Особый адсорбент сумел вобрать в себя немного влаги даже из этого сухого воздуха, даже с этих обоженных солнцем камней, и Андресу хватило жидкости на три глотка.

И снова он ощутил прилив сил. Медленно он поднялся на колени, затем, опираясь на камень, на ноги. Теперь сверкающее марево подступило ближе, воздух дрожал и переливался уже в десятке шагов от него. Андрес снова вытащил передатчик, развернул антенну, скорректировал карту и установил, что до искомого места осталось всего около пяти – шести километров. Некоторое время он размышлял о том, стоит ли дожидаться ночи, – в темноте он мог бы определять направление по звездам, но потом подумал, что едва ли перенесет вечернюю жару и едва ли сможет добыть еще воды до наступления ночи. Надо было идти вперед сейчас или никогда.

И он снова двинулся в путь. Теперь он шел по шельфу, и ему попадались остовы кораллов, похожие на белые руки, тянущие к небу обломанные пальцы, заросли окаменевших водорослей, иногда даже – стволы пальм, унесенных некогда в океан и оставшихся здесь навечно. Под ногами похрустывал белый песок – миллионы и мириады крошечных раковин и скелетов, обратившихся в пыль.

Иногда ему приходилось продираться меж застывших растений, и тогда вся его одежда оказывалась усыпанной острыми обломками, от которых приходилось беречь кожу.

Наконец и эта часть пути осталась позади, и Андрес начал подниматься на широкий гребень, тянущийся от плато к невысокому взгорью.