Нет! Он бросился к люку, схватил на ходу светлую ветошь и со всей силы принялся ею размахивать.

– Это Руслан, не стреляйте! Это я, товарищи, ребята!

Логунов с недоумением вслушивался в крики:

– Чего кричит он, не могу разобрать, шумно!

А Семен Михайлович радостно воскликнул:

– Это же наш, это Омаев на «тигре»!

– Вот это да, увел, что ли, у немцев машину? А кто рулит-то?

Танкисты высыпали из танка, осторожно поглядывая на подбитую германскую бронетехнику. Но та продолжала дымиться черной гарью, внутри не оставалось никаких признаков жизни. Соколов с удивлением смотрел на толпу людей в обмотках, что спешила к танкистам по полю. В темноте мелькали черные силуэты, они без единого слова приближались к танкистам. Слышалось лишь тяжелое дыхание и скрип снега под сотнями ног. Вот уже первые ряды окружили советские Т-34, из толпы вышел мужчина и по-военному коротко представился:

– Капитан Ельчин, захвачен в плен немецкими солдатами на поле боя без сознания трое суток назад. Освобожден сегодня ночью русским танкистом. Возглавляю отряд бывших пленных в количестве более пятисот человек.

Соколов представился и уточнил:

– В «тигре» сейчас находится ваш освободитель? Сержант Омаев?

– Так точно, товарищ лейтенант, захватил германский трофей, уничтожил охрану.

– И немца подстрелил, он нас чуть на тот свет не отправил. Молодец, Руся, вовремя подоспел, – вставил свое слово Логунов, понимая, что сейчас командиру придется наказать младшего сержанта за самовольную вылазку на немецкую территорию.

Правда, Соколов с наказанием не спешил, он думал уже о другом. Как теперь выходить из расположения немецких частей с таким количеством людей, еще и после той стрельбы, что они устроили. Он уже кожей чувствовал, как воздух наполняется вибрацией от звука работающих моторов. Сначала немцы отправят разведчиков на мотоциклах или броневиках, чтобы проверить, что случилось, а потом, после доклада о сбежавших пленных и разбитых Panzerkampfwagen VI Tiger, устроят охоту на беззащитных людей.

– В лес бегите на глубину не меньше пяти километров, берите топор и из веток сооружайте маскировку. Бабенко, Логунов! «Семерку» на трос и буксируем, за управление Семен Михайлович садится.

Мысли пульсировали в голове, важна каждая минута. Освободить пленных – это еще не спасти их; пока они не выйдут из немецкого окружения, нельзя расслабляться. Танки, в том числе и массивный «тигр», необходимо провести через лесополосу, с ними можно будет обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь. Как только панцер остановился рядом с советскими тридцатьчетверками, Алексей отдал приказ Омаеву:

– Ищи укрытие в лесу, у нас меньше двадцати минут до прибытия патруля. Возьми людей из освобожденных пленных, заметайте следы. Ватниками, руками, надо убрать колею. По ней нас вычислят!

Логунов с Бабенко уже обходили тяжелый «тигр» с двух сторон, «семерка» засела прочно, и немецкая машина, более мощная и массивная, лучше подходила для буксировки танка из сугроба. Семен Михайлович спустился в люк, поморщился при виде мертвых тел немецких танкистов и удивленно охнул, заметив девушку за рулем:

– Красавица, так это ты так ловко управилась с танком? Давай-ка в сторонку, я тут с рычагами поколдую, надо советскую тэшку дернуть.

По броне ударила крепкая ладонь Василия Ивановича – готов крепеж, давай. Он натянул крепкий трос между двумя машинами. Панцер плавно тронулся, веревка вытянулась в линию, танк еще быстрее пошел вперед, и Т-34 с шумом вылетел из снежной кучи. Семен Михайлович с облегчением вытер пот со лба, ну теперь можно двигаться вперед. Он приоткрыл люк водителя, чтобы слышать команды лейтенанта Соколова:

– Логунов на «семерке» впереди, за ним 37-й, я за управлением, замыкающий Бабенко, к нему Омаев на орудие.