– Несколько минут назад мы оставили все позади. Включая воспоминания о неприятном событии, произошедшем в день нашего венчания. И если ты отвечаешь за то, что сказала мне, то с этого момента давай начнем новую жизнь. – Он с силой сжал ее пальцы и с жаром в голосе спросил; – Согласна?

Эмили преданно посмотрела на мужа и без тени сомнения произнесла:

– Да, Джералд. Мне бы этого очень хотелось!

Она уловила в любимых глазах сочувствие и понимание и обвила руками шею мужа. А он, в свою очередь, крепко прижал Эмили к себе. Ее тело все еще сотрясалось от затихающих рыданий, она никак не могла успокоиться.

Джералд неожиданно поднял Эмили на руки и направился с ней в дом. Она попыталась спрятать свое лицо на его широкой груди и уткнулась лбом в белую рубашку. Ей так не хотелось, чтобы муж видел ее заплаканное лицо.

Войдя в спальню, он опустил ее на кровать. Затем сделал шаг назад и задернул шторы. Но Эмили тут же поднялась и пошла в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Когда она вернулась, Джералд стоял у шкафа и переодевался. Он улыбнулся ей с такой искренностью, что Эмили поняла: муж окончательно оставил прошлое в прошлом.

– Что ты выберешь из того, что мы купили сегодня?

Эмили покраснела. Она сплела руки в замок перед собой и спросила:

– Не знаю, пока еще не решила. А что бы тебе хотелось видеть на мне?

– Что-то такое, что не сведет меня окончательно с ума. Ведь это пока не входит в твои планы?

От этих слов Эмили бросило в жар, и она покраснела еще больше.

Такая молниеносная реакция заставила Джералда продолжить свою мысль.

– Ты же знаешь, как мне тяжело сдерживаться. Я ведь не могу настаивать на своем, это было бы эгоистично с моей стороны. Но когда наше время наступит, а я знаю, что это произойдет совсем скоро, я буду ласкать тебя с такой силой и страстью, которую ты никогда не забудешь.

Прямота Джералда, его грубоватое мужское обаяние и открытость намерений подстегнули воображение Эмили. Внезапно перед ней стали проплывать эротические сцены, в которых она и Джералд были главными участниками. Она застыла с растерянной улыбкой на лице.

– Тебе придется приложить старания и улыбаться как можно чаще, миссис Спиллинг. В такие моменты ты выглядишь просто восхитительно!

– Так же, как и вы, мистер Спиллинг, ответила она ему нежным голоском.

Улыбка исчезла с его лица. Однако искорки веселья продолжали поблескивать в глазах.

– Нет, так не пойдет. Я вынесу какое угодно обращение, но только не называй меня восхитительным или милашкой. Ни один уважающий себя мужчина не допустит, чтобы жена называла его подобным образом.

– Ну, хорошо, допустим. А если я захочу назвать тебя красивым или неотразимым, что тогда?

Его брови скептически поползли вверх. Но Эмили заметила, что в уголках губ залегла улыбка.

– Как ты можешь награждать такого грубияна, как я, столь лестными эпитетами?

– Только ты один и заслуживаешь этого.

Именно тебя я вижу таким и ничуть не преувеличиваю. Джералд, ты когда-нибудь задумывался над тем, как твоя внешность действует на людей? Неужели не видишь, как все эти восторженные леди замирают от одной твоей улыбки? И что при этом должна чувствовать я сама?

Джералд сначала ничего не ответил на ее эмоциональную тираду. Он снял галстук, предварительно отстегнув от него подарочную заколку и положив ее на тумбочку. Затем начал торопливыми движениями расстегивать рубашку. Но когда дошла очередь до пуговицы, расположенной у ременной пряжки, он вдруг остановился. Понизив голос, который вдруг стал необыкновенно хриплым, Джералд спросил:

– Ну и что же ты чувствуешь, миссис Спиллинг?

Эмили на этот раз даже не покраснела, ведь она говорила о том, что знала наверняка, и не испытывала ни малейшего смущения от сказанного.