Помню тот день. Дедушка впервые посадил меня на коня, мне всего пять, но я уже держу поводья с таким видом, словно я Амазонка, жаждущая кровожадного боя. Смешная такая. Дед тогда сказал, что я рождена для езды. С тех пор конный спорт стал моей страстью, вопреки тому, что отец был рьяно против моих «детских забав»… и оставался ею до расставания с Димой, отъезда в Лондон, до замужества и рождения сына.

Пришло время вернуться к истокам. Я так соскучилась. По этому месту, по запаху рощи и сена, по горловому гоготу гнедых коней.

— Привет, Луна. Как ты, моя красавица? — оказавшись в самой конюшне, я подхожу к самому первому загону, чтобы полюбоваться арабской чистокровной кобылой. Высота Луны в холке около ста пятидесяти сантиметров. Обладательница выразительных глаз, живого темперамента и плавной поступи. К тому же рыжая красавица с пепельной гривой — весьма необычное сочетание цветов, придающее ей «сладкую» внешность, несмотря на сухое телосложение, характерное для арабских пород.

Мягко прикоснувшись к Луне, улыбаюсь, чувствуя, что она узнает меня. Раздувает ноздри, явно радуясь нашей встрече. Сегодня у меня не так много времени на конюшню. Как только я найду хорошего специалиста, я проведу здесь весь день, а пока бегло прохожу мимо ее обитателей, которых здесь чуть больше десятка, и останавливаюсь у последнего стойла. Именно в этот момент со стороны ипподрома идет конюх в компании Ареса.

— Что с ним? — забыв поздороваться, спрашиваю я, как только замечаю, что Арес хромает на правую ногу. Его шерстка цвета вороного крыла потеряла былой блеск и холеность. — Привет, Егор.

— Повредил ногу на прогулке. Не смог одолеть прыжок через параллельные брусья. Я сразу вызвал ветеринара, его залатали в тот же день. Это было две недели назад. Позавчера из раны вновь пошла кровь, и я еще не успел ничего предпринять, — отвечает светловолосый парнишка, которого мне очень хочется отругать за такую беспечность и безответственность.

Но это не только его вина. Тренера и управляющие тоже не досмотрели. К тому же ветеринара второго нужно было позвать. Знают же, как сложно найти хорошего профессионала, а тот горе-специалист мог неправильно закрыть рану Ареса.

— Рана явно гноится, — выношу вердикт я, бросая сочувствующий взгляд в темные, как смоль, глаза Ареса, переполненные болью и немым отчаянием. Терпит, красавец, не подает виду. — Ему нужна срочная помощь. Что за ветеринар его лечил? Почему мне не позвонили? — и я прекрасно знаю ответ на последний вопрос. После рождения сына я совсем пропала из конюшни, даже с управляющим созваниваться перестала. Все делегировала, забыв об увлечении всей своей жизни. А сейчас… словно от «декретного дня сурка» очнулась.

— Вы же сами знаете, Элина Алексеевна. Хороший ветеринар — на вес золота. Мы думали, что нашли лучшего, и он долгое время лечил лошадей. А тут… очевидно, допустил ошибку. Человеческий фактор. Или Арес сам нечаянно задел шов, и он разошёлся, — пытается найти оправдания себе и команде Егор.

— Я постараюсь найти действительно лучшего специалиста. К завтрашнему дню, — тихо обещаю я. — Грядут большие перемены, Егор. Я скоро снова стану тут частым гостем, — ввожу мужчину в курс дела, а сама не могу насмотреться на страдающего Ареса. Сердце не на месте, когда вижу, как конь медленно падает на сено и отворачивается к стене, издавая жалобный гогот. — Как бы не пошло серьезное заражение. Ты должен был позвонить мне, — добавляю обвиняющим тоном.

— Вы же давно не занимаетесь делами лично. Откуда я знал, что грядет революция? Я рад вас видеть, Элина Алексеевна.