Имоджен всегда считала себя опытной медсестрой, которую трудно вывести из равновесия видом ран. Однако она ахнула от ужаса, когда увидела изувеченное запястье Тренвита.

Рана уже начала затягиваться. На нее наложили бессистемные швы. Деформированная форма культи свидетельствовала о том, что герцогу оказали помощь не сразу после увечья и что он долго не получал должного лечения.

Борясь с накатившими на нее чувствами, Имоджен смазала рану йодом. При этом герцог начал брыкаться, и Имоджен едва успела увернуться от удара ногой. Тренвит кричал от боли, метался в постели. Девушка беспомощно уставилась на него. Однако тут в ее душу начали закрадываться сомнения.

Жар, бледность кожных покровов, бред и судороги… Все это были симптомы тифа. Но таких симптомов этой опасной болезни, как сыпь и надсадный, сухой кашель, у герцога не наблюдалось. Да, его дыхание было поверхностным, пульс – слабым… Уильям к тому же сказал, что пациент ни разу не помочился и не опорожнился с тех пор, как был доставлен в больницу Святой Маргариты.

Вскочив с места, Имоджен выбежала из комнаты и бросилась на поиски доктора Фаулера. Она поняла, что Тренвит страдал не тифом, однако его болезнь была не менее опасной.

Глава 5

– Сестра Причард, я и не предполагал, что вы склонны к истерике. – У доктора Фаулера когда то были пухлые щеки, но теперь кожа их свисала. Он с хмурым высокомерным видом поглядывал на Имоджен. – Диагноз ясен, у лорда Тренвита тиф. Любой медик подтвердит его. Это хрестоматийный случай. Диагноз поставили врачи, которые лечили Тренвита в Индии.

Доктор Фаулер свято верил в то, что Тренвита доставили из Индии, а не из Болгарии или Турции.

– Значит, сами вы диагноз не ставили, а положились на мнение других врачей, – уточнила Имоджен.

– Осторожнее, сестра Причард, вы на опасном пути. – В голосе доктора Фаулера звучало предостережение.

Он был явно недоволен Имоджен.

– Я не хочу проявлять к вам неуважение, доктор Фаулер, – начала девушка, – но все же выскажу свое мнение по поводу диагноза. Я считаю, что мы имеем дело с септицемией. Если бы вы только видели, как его светлость отреагировал на мои прикосновения к культе…

– Бедняга, ему отрубили кисть, – нетерпеливо перебил ее Фаулер. – Или отпилили, судя по ее внешнему виду. Рана все еще причиняет ему страдания.

– Не просто страдания, а острейшую боль!

– Она опухла, сестра Причард?

Доктор Фаулер смотрел на Имоджен с таким пренебрежением, как будто перед ним была мышь, которую следовало уничтожить.

– Я бы не сказала, что она опухла, но рана плохо заживает, поэтому…

– Она воспалена и горяча на ощупь?

– Он весь горит.

У Имоджен не было истерики, доктор напрасно обвинял ее в этом, но в ее голосе звучали нотки отчаяния.

– Но сама рана не воспалена, она не красного цвета, да? – допытывался Фаулер. – Нет абсцесса или явных отеков?

Имоджен не хотела уступать, но и лгать не могла.

– Может быть, вы найдете время и зайдете, чтобы осмотреть…

– Вы что же, думаете, что я не осматривал культю? – возмущенно сказал доктор. – Вы намекаете на то, что я пренебрег своими обязанностями, проявил халатность?

– Я не собираюсь ни в чем обвинять вас. Но разве вы не планируете делать операцию его светлости на культе, чтобы придать ей более правильную, округлую форму? Она страшно деформирована. Вы могли бы во время этой процедуры сами убедиться, права я или нет. В любом случае, его светлости будет удобнее жить с хорошо обработанной культей.

– Какой бред! Я не могу подвергать жизнь ослабленного болезнью пациента риску, кладя его на операционный стол! Если я это сделаю, то потеряю всякое доверие и доброе имя.