Маленькая шлюха была сложена как Анна.

Держа ее в объятиях, он воображал немного, как держал бы Анну Рен. Какие ощущения он испытывал бы, лаская ее. И когда он поцеловал ее шею, то тотчас же возбудился. Эдвард застонал в ладони. Он должен избавиться от постоянных мыслей о своей маленькой секретарше: они недостойны английского джентльмена. Это побуждение развратить непорочное должно быть преодолено, и он сделает это посредством одной лишь силы воли, если понадобится.

Он вскочил из-за стола, направился к шнурку звонка, висящему в углу, и зло дернул его. Затем стал убирать бумаги. Сняв очки для чтения, он сунул их в футляр.

Пять минут спустя на его вызов все еще не последовало ответа.

Эдвард выдохнул и пристально посмотрел на дверь. Прошла еще одна минута, но слуга так и не появился. Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. Черт побери, всему есть предел.

Он подошел к двери и проревел в прихожую:

– Дэвис!

Шаркающий звук, будто производимый созданием, которого позвали из адских глубин, послышался из коридора. Он приближался. Очень медленно.

– Наступит закат, прежде чем ты доберешься сюда, если не поторопишься. – Эдвард затаил дыхание, прислушиваясь.

Шарканье не ускорилось.

Он снова выдохнул и прислонился к дверной коробке:

– Я, наверное, уволю тебя в один прекрасный день, заменив дрессированным медведем. Он не сможет выполнять эти обязанности хуже, чем ты. Ты слышишь меня, Дэвис?

Дэвис, его камердинер, материализовался из-за угла, держа поднос с горячей водой. Поднос дрожал. Слуга замедлил свой уже и без того улиточный шаг, когда увидел графа.

Эдвард фыркнул:

– Ладно, не напрягайся. У меня в распоряжении все время мира, чтобы стоять в коридоре в ночной сорочке.

Камердинер, казалось, не слышал. Его движения теперь замедлились до ползанья. Дэвис был пожилой плут с редкими волосами цвета грязного снега и спиной, согнутой в привычном поклоне. Большая родинка с растущими из нее волосами сбоку ото рта как будто компенсировала недостаток волос над водянистыми серыми глазами.

– Я знаю, что ты слышишь меня! – прокричал Эдвард ему в ухо, когда тот приблизился.

Камердинер вздрогнул, будто только что заметил его.

– Рано встали, не так ли, милорд? Так дообольщались, что не могли уснуть, да?

– Я спал и даже не видел снов.

– Ах так? – Дэвис издал кудахтанье, которое сделало бы честь канюку. – Человеку вашего возраста негоже плохо спать, если вы не возражаете против того, что я это говорю.

– Что ты там бормочешь, ты, дряхлая старая лысуха?

Дэвис опустил поднос и бросил на него злобный взгляд.

– Высасывает мужскую силу, это да, – если вы знаете, что я имею в виду, милорд.

– Нет, я не знаю, что ты имеешь в виду, слава богу. Он вылил кувшин тепловатой воды в таз на своем комоде с зеркалом и смочил лицо перед бритьем.

Дэвис наклонился близко и сказал хриплым шепотом:

– Траханье, милорд. – Он подмигнул, бросив омерзительный взгляд.

Эдвард смотрел на него раздражительно, когда он намыливал пену.

– Это все замечательно для молодого мужчины, – продолжал камердинер, – но вы становитесь старше, милорд. Почтенные господа должны сохранять свою силу.

– Откуда тебе знать.

Дэвис нахмурился и взял бритву.

Эдвард немедленно выхватил ее у него из рук:

– Я не такой дурак, чтобы позволять тебе приближаться к моей шее с острой бритвой.