— Солнечного дня, лучезарная. — Я склонил голову в легком поклоне, как того требовал обычай.

— Многих дней дождя, принц степей. — Ее мелодичный голос дрожал, а бездонные голубые глаза, так похожие на мои, не отрываясь смотрели в мое лицо, пытаясь понять мое отношение к ней.

— Ваш отец рассказал вам обо мне?

Ее пальцы побледнели, сжимая цветы.

— Я знаю грустную историю вашей любви и понимаю ваше решение.

— Ты. Прошу тебя, зови меня на «ты». Я понимаю, что мамой мне никогда не стать… — Ее голос дрогнул, и она опустила взгляд на свои руки. — Но прошу, позволь близкое обращение.

Маленькая, изящная, дрожащая от ветра и душевной боли, эта женщина вызывала во мне столько тепла и нежности, что я шагнул вперед и, взяв ее ледяные руки в свои, согрел магией. Эту минуту, которую мой огонь теплым потоком бежал по ее коже, мы смотрели друг другу в глаза. Я позволил себе мягкую улыбку, эльфийка — надежду во взгляде.

Когда я хотел отступить, ее ладонь легла на мою щеку.

— Ты такой… Я ведь каждый раз ждала твоего приезда. Собиралась с силами, чтобы все рассказать, а потом страх заставлял отступать. Ты всегда смотрел на меня с уважением и благосклонностью, увидеть в твоих глазах презрение или ненависть было моим самым большим страхом.

— Я рад, что узнал. Ты еще лучше, чем в моих детских мечтах.

Признание сорвалось с губ само. Невольно вспомнилось, как я, засыпая, представлял свою маму. Сравнивая себя и отца, пытался найти отличия, чтобы наделить ими образ женщины, подарившей мне жизнь. Сейчас она стояла передо мной, а я не верил в реальность происходящего. Во мне словно ожил тот мальчишка, который очень нуждался в материнской ласке.

— Мне так жаль, что я не была рядом все это время. — Она крепко сжала мою руку. — Брог рассказывал мне о тебе каждый день. Я знала все, что происходит в твоей жизни, но не могла прикоснуться к тебе, обнять, и это стало моей пыткой, моим наказанием за то, что отдала тебя.

Ее раскаяние причиняло боль нам обоим, но я был не в силах оборвать ее исповедь.

— Помню, как я в день твоей первой охоты разбила несколько чашек. От волнения руки совсем не слушались. — Женщина грустно улыбнулась. — А когда отец отправил тебя впервые ко двору, я не могла уснуть всю ночь и несколько раз меняла наряд, не зная, в каком лучше тебя встретить. Какая глупость! — Она прижала на миг ладони к щекам и тут же опустила руки.

— Ты тогда был таким восторженным! Так увлеченно рассматривал дворец, картины, что, наверное, и не запомнил меня вовсе.

Смутившись, она вновь опустила взгляд на цветы и замолчала.

— Голубое платье с летящим шлейфом и украшение с прозрачными и синими камнями. Я тогда подумал, что ты самая красивая женщина при дворе.

Мне не хотелось больше думать о прошлом, лелеять детские обиды. Меня не бросили, меня любили, обо мне заботились. Я не ненужный ребенок, плод случайной связи, как твердила Ирвилла. Я принц степей, сын лучезарной.

— Я так виновата перед тобой. Позволь мне исправить несправедливость!

О чем идет речь, догадаться не составило труда.

— Светлейший дал мне свиток.