— Гостила в мире Арвинга?

— Нет.

— А подпускала магию Ирвиша к себе?

— Он грел меня один раз.

— Сама призывала огонь?

— Да, случайно.

— Марьяна, в тебе нет магии, ты просто сосуд. Какой стихией наполнишь себя, женой того и станешь.

— А если я не хочу?

— Ирвиш даст тебе время, он не станет давить, будет ждать, когда ты его простишь.

— А если не прощу?

— Любимых всегда прощают.

— Любимым не причиняют боль, о них заботятся, о них волнуются, их не предают!

— Да? Именно так ты поступила по отношению к Ирвишу, когда приняла магию Арвинга?

Слова вождя ударили наотмашь. Больно, отрезвляюще!

— Марьяна, мы всего лишь орки, не боги, мы ошибаемся. Ты ошибаешься, Ирвиш ошибается, но есть любовь, которая цветет в ваших сердцах. От самих себя не сбежать. Поверь мне, я пробовал.

С тяжелым вздохом вождь взглянул на солнце, которое уже поднялось, и развернулся, чтобы уйти.

— Подождите, а как же урок?

Я хотела схватить орка за руку, но вождь уже был далеко.

— Ты выучила наш язык, — оглянувшись, ответил он. — Теперь твоим учителем может стать каждый.

— Вы больше не хотите меня учить?

Что, и он меня бросает? Да что ж это за семейство такое?

— Ты еще не готова.

— К чему?

— Не торопись преодолеть весь путь, насладись его красотами, дабы было потом что вспомнить и рассказать. Познакомься со своим народом, поговори с шаманом, обрети покой в своем сердце.

Сказать, что я была расстроена — это не сказать ничего. Мысли рвались, как тонкие нити, не успев сложиться в связные предложения. В голове калейдоскопом метались вопросы, на которые у меня не было ни одного варианта ответа!

Глава 19

Мы боимся потерять лишь то, чем дорожим.

Ирвиш

Я вылетел ночью, не дождавшись рассвета. Все хуже, чем я предполагал! Чертов Гронгем договорился с гномами. Вместо варгантов скоро у них появятся черные демоны! Так называют гномы хозяев пещер — огромных меховых тварей с жилистыми крыльями. Они не только быстро летают, но и прекрасно видят в темноте, так что нападать будут наверняка ночью. Хоть бы не этой. Я подгонял Моа, боясь опоздать и по приезде обнаружить выжженную землю на месте стана. А больше всего страшась увидеть тела соплеменников и Марьаны. От этой мысли стыла кровь в жилах, я задыхался в тихом ужасе. Беспомощность — худшее чувство в мире. Даже страх не так противен, хотя сейчас и он хлестал меня. Моя Марьана! Только моя! Сердце забилось как сумасшедшее, когда вдалеке показались знакомые холмы. Вот он, дом!

— Мерея говорит, что в стане все спокойно.

Осознавая, что опасность почти миновала, что успел, я облегченно выдохнул. Слава всем богам! Только теперь понял, как напряжено было мое тело, до судорог в ногах, до боли в руках. Мышцы потихоньку расслаблялись, чувствовалась боль. Она отрезвляла, но в голове билась, словно раскат грома, одна мысль: «Моя Марьана! Только моя!»

Тот поцелуй с Арвингом, может, ничего и не значит! Даже если она и дала согласие на брак, я хотел, чтобы она знала о моих чувствах, что желанна и любима. Марьяна заслуживает возможности самой выбрать мужа. Теперь, когда я нашел свою мать, обрел титул лучезарного, могу дать не меньше, чем Арвинг. Я больше не внебрачный полукровка, не плод случайной связи. Я принц по крови! В моих жилах течет не вода, не гниль, а кровь сильных, отважных мужчин, и я буду бороться за то, что мое по праву. Связь пока не разорвана. Еще два дня — так мало и так много одновременно.