Блейк поднял свои бесцветные брови.

– А если лорды откажутся платить?

– Это будет налог в поддержку армии, которую я содержу, чтобы их защищать. Они не посмеют не заплатить, – отрезал Гленкеннон. – Кроме того, наша казна существенно пополнится, как только я устрою замужество Энн.

Блейк взглянул на графа с любопытством.

– Вы уже получили предложение?

– Меня ими забрасывали всю неделю, – отмахнулся Гленкеннон, – но ни одно из них меня не устроило: все это слишком мелко. А вот Перси Кэмпбелл продолжает тянуть время. – Он холодно рассмеялся. – Разрази меня гром, я же вижу, как ему не терпится затащить ее в постель! Не сомневаюсь, что к концу недели он соберется с силами и сделает предложение по всем правилам.

– А может быть, вам стоит подождать, пока сэр Чарльз Говард не вернется из Лондона? – вставил Блейк. – Я слышал, что его возвращения ждут со дня на день. И мне точно известно, что он подыскивает себе молодую жену.

– Что ж, Говард – это подходящая партия. Он достаточно богат и к тому же как раз в том возрасте, когда проще расстаться со своим золотом, – задумчиво проговорил Гленкеннон. – Непременно дайте мне знать, как только он вернется. Очень может быть, что известие о сопернике подстегнет Кэмпбелла, как ничто другое.

Блейк кивнул и начал собирать бумаги, которые принес графу на подпись. Гленкеннон задумчиво потягивал вино, глядя на бесцветного человечка, чей ум был не менее изощрен и коварен, чем его собственный.

– А что скажете вы сами, Блейк? Я заметил, что вы глаз не сводите с Энн. Может, моя дочь приглянулась и вам тоже? Уж не хотите ли вы получить ее для себя?

Блейк невозмутимо продолжал складывать бумаги на столе, ни один мускул у него на лице не дрогнул.

– Я слежу за вашей дочерью по вашему поручению, милорд, – ответил он, не поднимая глаз. – Не скрою, это приятная обязанность: девушка прелестна. Но меня подобные вещи не интересуют. Вся моя жизнь посвящена служению моему господину. – Он поднял голову. – У меня нет времени на всякие глупости.

На мгновение взгляд холодных серых глаз скрестился с таким же холодным и твердым, как кремень, взглядом. Затем Гленкеннон запрокинул голову и расхохотался с неподдельным весельем.

– Черт меня побери, неужели кровь никогда не закипала в ваших жилах?

– Никогда, милорд, – тихо ответил Блейк со своей обычной вкрадчивой улыбкой. – Минутные плотские утехи меня не прельщают. Моя цель куда выше и значительнее.

* * *

В ту ночь Энн тихо сидела в своей спальне и ждала. После ухода Бесс она быстро погасила все свечи, кроме одной, и поставила ее в самом дальнем конце комнаты, чтобы предательский свет не был виден из-под двери. За обедом Фрэнсис шепнул ей, что придет, и теперь она твердила себе, что, возможно, придется ждать несколько часов, прежде чем он сумеет вырваться, но невольно вздрагивала при каждом звуке, пока огромный дом отходил ко сну.

Минуты растягивались в часы… Вся комната была погружена в глубокую тень, и Энн наконец закрыла усталые глаза. Не исключено, что ему так и не удастся прийти…

Внезапно холодный сквозняк дунул по ногам Энн, и она сразу открыла глаза. Фрэнсис стоял у дверей в такой небрежной позе, словно был у себя дома. Улыбнувшись, он задвинул засов, подошел к ней и опустился на колени у кресла. Энн подняла руку и погладила его смуглое лицо: ей необходимо было к нему прикоснуться, чтобы поверить, что он здесь.

– Зачем ты себя изводишь, милая? Небось думала, что я уже умер? Что же нам сделать, чтобы отучить тебя от этой вредной привычки?

– Увези меня отсюда, – прошептала Энн, – и я обещаю, что больше не буду тревожиться.