– Мать Фрэнсиса любила красивые вещи, – неожиданно пояснил Дональд. – Во всей обстановке Кеймри сказываются ее пристрастия. – Он покачал головой, вспоминая. – Это была настоящая леди, с большим вкусом.

– А что насчет нынешней хозяйки дома?

– Таковой не имеется.

– О… – протянула Энн, глядя на кровать.

Сердце у нее в груди вдруг подпрыгнуло, а потом куда-то упало. Она обвела пальцем золотой герб Маклина на прохладном атласе.

– А где спальня вашего предводителя, Дональд?

– Дальше по коридору, четвертая дверь направо, – удивленно ответил Дональд. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Я почему-то не вижу засова с внутренней стороны двери…

– Если ты имеешь в виду Фрэнсиса, то его можешь не бояться, – усмехнулся Дональд. – Конечно, у него губа не дура и глаз наметан на девчонок, но без спросу он куда не надо не ходит, да ему и ни к чему. – В серых глазах Дональда, прикрытых косматыми бровями, промелькнула лукавая искорка. – Уж нам придется скоро запирать ворота Кеймри: от охотниц за мужьями отбою нет. Так что ни о чем не тревожься, девочка. Располагайся здесь как у себя дома.

Дональд повернулся, но почему-то направился не к двери, а к узкому окну-бойнице. Остановившись там, он прислонился к стене и задумчиво посмотрел на Энн.

– Вы… что-то хотели со мной обсудить? – удивленно спрсила она.

Дональд в нерешительности почесал бороду.

– Да, девочка, надо кое-что обговорить, хотя я не знаю, понравится ли это Фрэнсису…

Ее любопытство разгорелось. Энн уселась на ближайший стул и, сложив на коленях руки, стала ожидать дальнейших объяснений.

– Не хочу, чтобы ты так скверно думала о хозяине Кеймри, – сурово хмурясь, заговорил наконец Дональд. – Он не разбойник и никогда раньше не похищал людей. У него и в мыслях не было возвращать тебя Гленкеннону за выкуп – это он в сердцах так сказал. Ты же сама видишь, мы тут совсем не бедствуем.

Энн с трудом заставила себя промолчать. Если бы Дональд не проявил к ней такой доброты, она бы ему прямо выложила все, что думает о его драгоценном хозяине.

– Если хочешь знать, в чем тут дело, я тебе скажу, – продолжал Дональд. – Две недели назад шурин Фрэнсиса Джейми Камерон получил письмо от графа Гленкеннона. В письме говорилось, что будто бы в канцелярии обнаружены документы, подвергающие сомнению границы владений, пожалованных семейству Камерон еще сто лет назад. Гленкеннон настаивал на приезде Джейми в Эдинбург и писал, что не потерпит междоусобных столкновений из-за пограничных споров. Джейми, доверчивый простак, отправился в путь немедля, прихватив с собой двух своих сыновей – десяти и четырнадцати лет, – а также гостившего у него в то время друга, сэра Аллана Макгрегора. Они и не подозревали, какое черное коварство задумал твой отец.

Дональд замолчал и принялся задумчиво изучать свои руки, а Энн смотрела на него во все глаза, ничего не понимая.

– Не успели они пересечь границы владений Камерона, – продолжил Дональд, – как на них напали из засады наемники Гленкеннона. Шестеро негодяев поплатились жизнью, но в конце концов отряд Джейми был окружен и взят в плен. Лишь одному из них удалось скрыться, вот он-то и принес нам скорбную весть. Макгрегор и Камероны были захвачены в плен и отправлены в Эдинбург по ложному обвинению: будто бы это они напали из засады на людей Гленкеннона. Это вопиющая ложь, но с тех самых пор наших парней держат в тюрьме.

Он с такой силой ударил кулаком по столу, что посуда на подносе зазвенела.

– Гленкеннон не смеет открыто выступить против Фрэнсиса: здесь, в горах, Маклин признанный вождь, он пользуется всеобщим уважением.