Волшебный поцелуй прервался гораздо раньше, чем ей хотелось бы. Прижавшись лицом к шершавой льняной рубашке Маклина, Энн глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоить беспорядочно бьющееся сердце. В эту минуту она испытывала блаженство, которое не могла омрачить никакая тревожная мысль.

– Я так давно хотел это сделать, что чуть с ума не сошел, – прерывистым голосом проговорил Фрэнсис. – Давно бы уже решился, если бы ты не косилась на меня всякий раз, как на злодея. Что тебя во мне так напугало, милая?

Энн покачала головой, не в силах заговорить или хотя бы встретиться с ним взглядом. Как ему объяснить, что она восхищалась им с той самой минуты, как впервые увидела? Его грозная и мужественная красота стала для нее пламенем, манящим к себе глупого мотылька… Нет, она не могла объяснить Фрэнсису, что означает страх, который он видел в ее глазах, – вызванный ее собственной слабостью. Женщина не может сделать подобное признание мужчине.

Фрэнсис просунул руки под полы ее плаща, обнял еще крепче и, наклонившись, вновь поймал губами ее губы. Его рот на этот раз стал более требовательным. Почувствовав нарастающее волнение, Энн бездумно ответила на его объятия, на жадный и нетерпеливый поцелуй.

Теплые губы Фрэнсиса скользнули по ее закрытым векам, по лбу, он шептал какие-то бессвязные нежные слова, зарывшись лицом ей в волосы. Все ее чувства были словно в тумане, безрассудное ощущение счастья наполнило ей душу, прогнав все мысли о внешнем мире, обо всем, что не вмещалось в кольцо его рук. У нее мелькнула восторженная мысль: так вот каково это – быть любимой таким человеком, как Фрэнсис Маклин!

После долгого молчания Фрэнсис поднял голову.

– Как мне хотелось увидеть тебя такой… с распущенными волосами, как в то первое утро у ручья. – Он опять зарылся носом в душистое золото ее волос. – Не окажись рядом Дональд, даже не знаю, что могло бы случиться.

– Почему ты так рассердился в то утро?

– Я не сердился… Просто изо всех сил старался напомнить себе, что мы враги… но мне было чертовски трудно удержать эту мысль в голове. И все из-за тебя! – усмехнулся он.

Энн улыбнулась и, подняв руку, робко провела пальцем по его гладкому твердому подбородку: ей давно уже хотелось самой к нему прикоснуться. Вот ее пальцы нащупали маленький шрам у него над ухом, исчезающий в волосах, она погладила густые вьющиеся пряди, потом опять прикоснулась к шраму.

– Подарок на память о битве, которую я в детстве чуть было не проиграл, – ответил Фрэнсис на ее невысказанный вопрос. – Я не сразу понял, что необходимо овладеть искусством фехтования – иначе в этих краях головы не сносить. Правда, иногда ее можно потерять и по-другому: из-за хорошенькой девицы, например. Но до сегодняшнего дня со мной такое случилось только однажды.

Ощутив внезапный укол ревности, Энн попыталась оттолкнуть его, но сильные руки Фрэнсиса обвились вокруг ее талии и удержали на месте.

– Она была горничной и обладала недюжинными талантами, а мне в то время, если память не изменяет, уже исполнилось пятнадцать. Сердце мое чуть было не разбилось, когда до меня дошло, что я у нее не единственный, но… в конце концов я излечился.

Его смех слился с ее собственным, а затем слились и их губы. Это положило конец веселью. Рука Фрэнсиса легла ей на грудь, но ни звука протеста не сорвалось с ее губ, запечатанных поцелуем. Энн только крепче зажмурилась, целиком отдаваясь чуду поцелуя, а ее собственные руки тем временем робко гладили его широкую мускулистую спину.

Вот его губы оторвались от ее рта и прижались к шее, даря Энн никогда прежде не испытанное ощущение блаженства.