– Черт бы тебя побрал, женщина! Что за игру ты затеяла? – взорвался Фрэнсис. – Может, вчерашняя ночь мне приснилась? Или тебе просто нравится выставлять меня дураком?

Помимо совершенно явственного раздражения, в его голосе ей почудилось что-то еще. «Неужели боль?» – спросила себя Энн. А может быть, она ошиблась, и Фрэнсис вовсе не пытался ее обольстить из мести Гленкеннону? Но если так, тогда тем более необходимо как можно скорее прервать отношения, изначально лишенные будущего. Знакомство с ней не принесет Маклину ничего кроме неприятностей.

– Вчера ночью было слишком много вина и лунного света – вот и все, – произнесла Энн дрожащим голосом. – А сегодня утром я все обдумала и поняла, что мне это не нужно. Не сомневаюсь, ты согласишься со мной. Это… это была просто случайность.

Она отвернулась, собираясь уйти, но в ту же секунду он выбросил руку вперед, преграждая ей путь.

– А тебя не интересует, что я думаю по этому поводу? – прошептал Фрэнсис, наклонившись к самому ее лицу. – Или тебе просто нравится сводить мужчин с ума подобным образом? Богом клянусь, мне жаль, что я отпустил тебя вчера ночью!

Не говоря больше ни слова, он стремительно и властно привлек ее к себе, крепко обхватив одной рукой тонкую талию, а другой рукой – затылок. Его пальцы вцепились ей в волосы, губы больно смяли ее рот.

Энн попыталась воспротивиться этому грубому натиску, столь непохожему на нежность, соединявшую их прошлой ночью, но очень скоро у нее пропала охота отталкивать Фрэнсиса. Ее губы сами собой, помимо воли раскрылись навстречу его поцелую, язык робко ответил на его требовательный зов. Этот жаркий поцелуй пробудил в ней неудержимый трепет, затронул какую-то первобытную струну в ее душе, о существовании которой она до сих пор не подозревала. Позабыв о сопротивлении, Энн прижалась губами к его губам, прильнула к нему всем телом, опровергая своей молчаливой страстностью только что произнесенные слова.

Постепенно его медвежий захват смягчился, губы перестали терзать ее рот, поцелуй, начавшийся столь бурно, стал долгим и нежным. Наконец Фрэнсис оторвался от нее, и Энн вдруг почувствовала себя чуть ли не обездоленной, когда поцелуй прервался. Почти ничего не изменилось, но она яснее, чем когда-либо, поняла, что ее место – рядом с ним, в его объятиях. И именно этому было не суждено осуществиться! На нее обрушилась жестокая действительность, и она закрыла глаза, подавленная ощущением беспомощности.

– Что случилось, Энн? – спросил Фрэнсис с тревогой в голосе.

Он ласково обхватил ладонями ее лицо, заглянул в глаза. Энн сделала глубокий вдох и попыталась заговорить, хотя ей мешала судорога, перехватившая горло:

– Мой… мой отец никогда не допустит никаких отношений между нами, и ты не хуже меня знаешь это. Кроме того, мне недолго осталось здесь пробыть, поэтому нам лучше прекратить все это, пока не поздно.

– А ты сама хотела бы уехать?

Глаза Энн широко раскрылись, она посмотрела на него в растерянности.

– Ты же прекрасно знаешь, что нет!

Довольная улыбка расплылась по лицу Фрэнсиса. Он наклонился и наградил ее таким глубоким поцелуем, что она задохнулась.

– В таком случае тебе не о чем беспокоиться, милая, – сказал Фрэнсис, подняв голову. – Предоставь мне заняться Гленкенноном; я уже разработал план.

– Но я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня!

– У меня начались неприятности с тех пор, как я появился на свет, – беспечно отмахнулся он. – Если не веришь мне, спроси у Дженет. Отец устраивал мне порку не реже чем раз в неделю, а уж твоего отца я и подавно не боюсь. Тут весь фокус в том, чтобы перехитрить старого лиса.